Громкие чувства

Между Мишель и Аполлиной ничего не изменилось с тех пор, как они впервые встретились три года назад, пара безумно любила друг друга, как и в первый день. Оба испытывали непреодолимое влечение друг к другу, которое погружало их в сон наяву, делая внешний мир невидимым. Мишель был человеком, не похожим на других. Он был мужчиной ее жизни, тем, на кого она надеялась в своих самых прекрасных мечтах. Ее любовник, ее друг, все ее существование. Аполлинария жила только для Мишеля, Мишель жил только для Аполлинарии. Как будто они ожидали друг друга на жизненном пути три года назад, чтобы пройти его вместе, взявшись за руки.

Два существа, созданные друг для друга. Их идиллическая любовь, расположенная на вершине холма, была мечтой маленького Монмартра, жаждущего романтики, который дал им прозвище : любители красных лоз. Звук разбитого стекла вывел ее из размышлений.

– О, нет! Я забыл запереть кошку. Надеюсь, он не наделал глупостей.

Одним прыжком она взлетела на первый этаж. Его лицо исказилось, когда он обнаружил повреждения.

Застигнутый врасплох своей любовницей, толстый серый хулиган запрыгнул на стол и скрылся под диваном, оставив позади него лужа шампанского растеклась по светлому паркету у подножия разбитой бутылки.

– Черт, черт, черт, черт! она пришла в ярость. Шампанское! Это неправда !это неправда! Как мне теперь поступить? Она взглянула на часы. Она показывала двадцать тридцать. Мишель часто работал допоздна, но сегодня она знала, что он вернется около двадцати одного тридцати, потому что он планировал пригласить ее на ужин в дом Роуз на День Святого Валентина.

Ужин, который она отменила за его спиной, так как устроила ему сюрприз.

– Быстрее! Если я потороплюсь, у меня будет время сходить к Ахиллу и купить новую бутылку шампанского. Ахиллес был бакалейщиком на углу, который почти никогда не закрывался, расположенным в нескольких километрах от площади Леон-Серполле.

– Давай, не теряй времени, моя красавица!

Аполлин надела длинное, очень элегантное черное фетровое пальто поверх своего сексуального вечернего наряда, схватила на лету сумочку, ключи и побежала к машине, стуча каблуками по старой брусчатке.

– Черт возьми! Мои туфли!

Она не привыкла ездить на таких высоких шпильках.

– Тем хуже.

Дверца захлопнулась, и маленькая Остин с шумом проехала задним ходом, прежде чем выехать на улицы Монмартра. Аполлин вставила кассету Джо Дассена в радиоприемник и до упора повернула ручки обогревателя.