Ловушка затерянного времени

Вы мне весьма импонируете, вы рассуждаете несколько шире, чем большинство созданий вашего вида, – Ра-Гор склонил голову набок, Галактики, заточённые в недрах его ни на что не похожих тёмных, но невесть каким непостижимым светом сияющих глаз, померкли. – Прискорбно одинаковые. Каждый из вас познаёт окружающую среду и делится своими открытиями – и неизбежно обнаруживает, что они давным-давно устарели и никому не интересны. Толпа слишком зависима от себя же, легко подхватывает веяния, даже самые нелепые.

Как галдящие наперебой птицы. Вашему же пониманию доступно чуть-чуть больше.

– Вы мне льстите, – фыркнул Кайто. Он отлично знал, что альмайя такое не умеют, не заложено в них, но и себя оценивал вполне здраво.

Будто оскорблённый в самых положительных чувствах и намерениях, Ра-Гор помрачнел, уже более тщательно выбирая аргументы.

– Зачем вам та закосневшая в невежестве и ложных увлечениях планета, с которой вы произошли? Зачем вам стадо полуразумных жвачных, способных лишь портить красками холсты да вздыхать по малейшему поводу?

– Не обесценивайте её лишь потому, что не понимаете.

Эта планета полна жизни и ярких красок. Она очень дорога мне. Я люблю её белую звезду, люблю почти звенящий по утрам воздух и прозрачные небеса. А ещё там очень вкусные сладости. Гофра умеют радоваться жизни, как дети. Сначала они кажутся легкомысленными прожигателями и того короткого срока бытия, что им отведён, но понаблюдаешь – и восхитишься. Кроме того, у меня есть на Арделле кое-кто, находящийся под моей ответственностью. Я обязан вернуться.

– Это исключено. Мы не ходим в основные цивилизованные миры, там нас могут узнать.

Кайто криво усмехнулся.

– Вы принуждаете меня добиваться свободы всеми методами, что я сочту нужными?

На лице альмайя застыло выражение незаслуженной обиды. Точнее, не совсем обиды, а, скорее, того самого чувства, какое испытывает любой человеческий ребёнок, годами мечтавший о собаке, наконец-то купивший на кровно заработанные, с трудом накопленные, такие важные сбережения долгожданного щенка, и уже успевший напредставлять себе в ярчайших красках, как они станут товарищами не разлей вода, самыми близкими существами, кроме, разве что, родителей… А щенок взял, укусил за руку, да и сбежал.

И ребёнок не понимает, что сделал не так, и почему питомец вообще проявил какую-то личную волю, он ведь лишь что-то, принадлежащее хозяину.