Этюд со смертельным исходом (сборник)

Как правило, Владимир Александрович старался «халтурой» не злоупотреблять, предпочитая ночи проводить дома, но на этот раз решил задержаться до утра…

– Ты где спать будешь? – первым делом, заперев за ушедшим Шахтиным дверь, поинтересовался новый напарник Виноградова. Вопрос был не праздный – имелся выбор: либо на крохотном декоративном диванчике, что неудобно, либо на двух составленных креслах, что еще неудобнее.

– На диване, – не преминул воспользоваться своим правом добровольца капитан.

– Чаю попьешь? – инспектор из отделения связи Мартыненко был человеком незлобливым и обстоятельным.

Он уже разматывал белый шнур кипятильника, шуршал полиэтиленовыми пакетами с домашней снедью.

– Водички бы…

– Сейчас принесу! – Виноградов ничего не имел против того, чтобы подняться до санузла. Внезапно он прислушался: по лестнице, нарастая, рассыпался перестук каблучков. В дверях возникла, распространяя цветочный запах дешевых французских духов, мадам Цадкина. Отставая на полкорпуса, за ней почтительно следовал Бублик.

У выхода они поравнялись, и водитель щелкнул замком.

– До свидания! – не оборачиваясь, бросила милиционерам Лидия Феликсовна, смело шагая в пургу – путь ее был недолог, только до теплого салона «мерседеса».

– Счастливо оставаться! – протянул руку подошедшему Виноградову Бублик.

– Постой! – прощаясь, Владимир Александрович придержал его ладонь в своей. – А с долларами-то как? Нашли?

– С долларами? – замерев, удивился водитель. Было видно, что он не притворяется – просто мысль о валюте не приходила ему в голову, точнее, как-то незаметно покинула ее, вытесненная другими, более насущными.

 – Черт его знает…

Уже стоя рядом с машиной, Бублик обернулся к Виноградову и почти прокричал:

– Слышь! Этот ваш… мент – он ведь на меня грешил. Да и ты тоже… Не так?..

– Воды-то наберешь, Саныч? – вывел капитана из размышления голос Мартыненко. – Или как?

– Иду, иду…

…Виноградов спускался по лестнице аккуратно, стараясь не оставлять мокрых следов – давным-давно треснувший керамический чайник безбожно протекал, несмотря на заплаты из синей изоленты.

Чайник был общественный, «сбрасываться» на новый никому не хотелось, а своего лишнего в домах у сотрудников милиции по нынешним временам не было.

Владимир Александрович остановился, подождал… Из-за обитой натуральной кожей двери не доносилось ни звука. Он преодолел еще один пролет и, зазевавшись, больно ударился плечом об острый угол электрощита.