Территория бреда

Я очень обрадовался, пожал ему руку и обнял по-дружески. Я пригласил Каца домой и выяснил, что он какое-то время обитал у матери, которая в итоге выгнала его из дома. Больше подробностей получить мне не удалось.

Я приютил его без раздумий. Спал Кац с включенным светом на кухне на полу, хотя в комнате было раскладное кресло. Утром он куда-то уходил, видимо, на работу. Вечером возвращался. Кац не рассказывал, где он работает и почему не снимает жилье сам. На вопрос, где он столько времени пропадал, Кац ответил лишь, что не мог смотреть никому из нас в глаза после того случая перед Новым годом.

Сказал, что боялся. За себя или за нас, я так и не выяснил.

В один из последних дней июля, вечером после работы, мы отправились в торговый центр, чтобы закупиться продуктами на неделю вперед. Не успели мы отойти от подъезда, как во двор заехала черная «приора», а из нее вышло четверо здоровых парней. Я сразу понял, что ничем хорошим дело не закончится. Парни что-то выкрикивали, но я не мог уловить сути: слишком разволновался.

Вдруг позади меня не раздался знакомый голос Султана: «Ну здорово, Димарик».

Я даже не понял, как все началось, но очнулся уже, когда Кац лежал на земле, а пятеро здоровяков били его ногами. Я не мог ничего сделать. Я не мог даже пошевелиться. Кац тоже не сопротивлялся. Он просто лежал, закрыв лицо руками, хотя я видел его силу и знал, что половине из них он точно мог зубы покрошить.

Когда Султан со своей бандой уехал, я помог Кацу подняться.

На вопрос «Как ты?» он ответил, что бывало и хуже. Лицо у него было все в синяках и крови, но, как выяснилось потом, серьезных повреждений он не получил.

Когда я спросил, почему он не ответил им, Кац сказал, что заслужил это. Я не стал его переубеждать, хоть и был совершенно противоположного мнения.

Кац не стал обращаться в скорую и писать заявление в полицию. Я же не мог больше работать рядом с этим недоноском, Султаном, поэтому ушел со стройки.

Еще месяц Кац жил у меня, а потом снова исчез. Иногда, раз в полгода, мы созванивались и болтали ни о чем. Он был так же неразговорчив, поэтому говорил в основном я. Я делился переживаниями о том, что Ника родила дочь и живет в гражданском браке с отцом девочки, а обо мне совсем забыла. Рассказывал, что пытался работать риелтором, но моей буйной и неорганизованной натуре не хватило стабильности, чтобы довести хотя бы одну сделку до конца.