Гексаграмма: Рыцарь-алхимик

Он сделал простой отвращающий жест рукой – и Карои впечатало в дальнюю стену. Ричард заметил на ладони Старатоса знак трансформации окружающей среды. Обычно тот просто ускорял реакцию компонентов всевозможных смесей друг на друга или менял свойства какого-то вещества – и то лишь чуть-чуть, во что-то кардинально другое не преобразовывал.

– У меня нет причин вас убивать. Воин забавен, а ты, Ричард… Я верю, что однажды ты непременно откроешь ту же непревзойдённую красоту, что и я.

– Ну уж нет! Или ты полагаешь благом то, что произошло с теми людьми снаружи?!

– Именно так.

Я освободил их от привязанностей и страстей. И чьей-то внешности или богатству ни один из них не завидует, они теперь во всём равны.

Старатос вовсе не издевался, в его миропредставлении всё так и обстояло. Он и впрямь считал, что убрал у этих людей всё лишнее.

– Ну, ты и тварь!

Ричард направил на него собственные руки, на правой белоснежно красовался древний знак алеф, на левой – рдел обрамлённый "короной" языков пламени треугольник огня, заключённый в круг могущества.

Первый безвредно впитала мантия Старатоса, второй он погасил встречным символом воды. Этот бледный, выглядящий гораздо моложе своих лет мужчина сейчас казался даже отчасти величественным, и это было хуже всего. Он смотрел на товарища-алхимика как на дорогое, но несмышлёное и строптивое дитя.

– Если ты думаешь, что это нормально – сделай и себя таким же, зачем ты медлишь?! – ядовито выплюнул Ричард.

– На себя у меня другие планы… Я изучаю формы и границы.

Следующим, что применил Ричард, было сочетание призыва воды с его моментальной конверсией в лёд. Полсотни острых стрел посыпались дождём на Старатоса, и кого-то другого они бы изрешетили, но Старатос отклонил атаку – стрелы вонзались повсюду, но его не задела ни одна.

– Это бесполезно. Идём со мной. Я тебя научу такому, чего ни в одной книге нет.

Но, прежде, чем Ричард успел ответить, вбежала Ишка. Всплеск её духовной энергии прошёлся по трудам Старатоса, подчистую стирая их.

– Очень жаль. Но мы ещё вернёмся к этому, – вздохнул Старатос и вошёл в начерченную на полу гексаграмму переноса. Её контуры зажглись пульсирующим золотым, и тёмный алхимик исчез.

Ишка кинулась к распростёртому на полу ничком Карои, а Ричард стоял, безвольно опустив руки вдоль тела, оглушённый и расстроенный. Он не привык настолько откровенно сталкиваться со своей полной неспособностью что-либо сделать врагу.