Гексаграмма: Рыцарь-алхимик

Шейд сказал, что распознать дубликат невозможно, не попробовав активировать, но, если это произойдёт – будет уже поздно, мощь заряда сотрёт того, кто привёл её в действие. Вагрус забеспокоился о случайных жертвах, но Шейд поклялся, что сила лже-артефакта распознаёт личности и покарает лишь вора.

– Пора уходить, – произнёс мягкий голос, и странно тёплая словно бы лёд научился не морозить, а согревать, ладонь легла на плечо Вагруса.

Шейд вышел из самого тёмного угла таверны совершенно незаметно. Вагрус даже поклялся бы, что его новый друг прошёл сквозь стену, а не скрывался там всё это время.

При этом ему было так же очевидно, что Шейд подслушивал… Вот только не физическим присутствием. Если бы ему сказали, что он не угадал – Вагрус был бы разочарован.

– Ты прекрасно справился. Будем надеяться, что избавились от него, – по тону Шейда возникало впечатление, будто он глубоко и от всего сердца гордится Вагрусом.

Это было приятно. Так приятно, что с кем-то другим Вагрус бы решил, что ему мерещится, или что его хотят зачем-то обвести вокруг пальца.

Шейд, однако, расположил к себе, даже не стараясь ради этого. Было в нём обаяние – недоброе и даже отчасти циничное, но оттого не менее притягательное.

– Но оставаться начеку, да? – улыбнулся, поднимаясь, Вагрус.

– Именно.

Неизвестно, как долго ещё бы не пропадал паралич Вагруса, если бы Шейд не вмешался, чтобы забрать его, словно заботливый старший брат. Возраст Шейда никак не угадывался по лицу, такие нейтральные черты могли принадлежать и двадцати-, и сорокалетнему.

Зато властности, тонко переплетённой с искренней заботой, ему было не занимать, поэтому Вагрус воспринимал его исключительно как старшего. Того, кому можно и воспитывать, и даже иногда прикрикнуть.

– Если вдруг не получится – будем как можем тянуть время. Нам нужно продержаться до возвращения сэра Ричарда. Это его профессия – устранять агрессивных смутьянов, – серьёзно сказал Шейд.

– А он точно справится? – тревожно уточнил Вагрус.

– Да. Я тебя уверяю, он и его команда сталкивались с таким, что нам и не снилось.

На улице промозглым, добирающимся до самых костей холодом прохватило куда ощутимее, чем обычно. Ночная темнота медленно расползалась по небесам, гася последние признаки уходящего дня. Когда они вернулись в особняк, деревья и кусты уже начали казаться мрачными и враждебными, словно прежнюю реальность понемногу вытесняло нечто иное. Вагрус знал, что это лишь фокусы нервов и воображения, но логика тут не помогала.