Гексаграмма: Рыцарь-алхимик

Скорее всего, они просто замечали что-то яркое, режущее взгляд и совершенно непонятное, и тащились к источнику загадочных для них впечатлений, ища, нет ли чего поживиться. В их сером и бесприютном мире оно, наверно, казалось чем-то волшебным.

По правую сторону от Ричарда взмахивал огромным двуручным мечом статный длинноволосый блондин в латных доспехах, снося каждым ударом по пять-шесть врагов. Он широко улыбался, явно наслаждаясь схваткой… Да уж, Карои всегда был таким. Неистовым, целиком отдающимся пылу схватки, коллекционирующим их, как иные собирают редкие камни, произведения искусства или памятные реликвии тех мест, где побывали.

Карои не собирался дожить до старости – и не скрывал этого. Подобный финал казался ему невыносимо скучным. Не то, чтобы он нарочно искал смерти, наоборот, ему нравилось жить, он пил приключения и в целом события вокруг большими жадными глотками – но, когда ему станет тяжело держать оружие, он ввяжется в свой последний бой, из которого не выйдет.

– Ты нечестно сражаешься, – почти обиженно выдохнул он.

– А разве тут идёт речь о том, честно или нет? Я никогда не прощу Старатоса за то, что он сделал с этими бедными сельчанами, – возразил Ричард, переводя взгляд обратно на изменённых до неузнаваемости жителей ближайших четырёх или пяти деревень.

Пока шёл бой – тот продолжал своё чёрное дело, и в эту самую минуту где-то ещё какие-то люди безвозвратно теряли свою суть. Вот почему Ричард никак не понимал радостного азарта Карои. Сам бы он предпочёл тихо и мирно сидеть в столице, корпеть над книгами в библиотеке и смесями – в лаборатории.

Если ему дают поручение – значит, кто-то уже пострадал. Какой смысл рьяно и страстно карать зло, если куда лучше не давать ему шанса возникнуть? Хотя отступника Старатоса ухитрились проморгать все, а он ведь прямо в столице проворачивал по крайней мере половину грязных афер и подлых опытов.

– Ты рыцарь! Ты не имеешь права вести себя подло! Не говоря о том, что так ты не получишь удовольствия от сражения!

– Я и так никогда его не получаю.

А ещё считаю, что продуктивность в данном случае гораздо важнее принципов, – Ричард не отступил бы от этого убеждения и за все богатства мира.

Нормальные, никакого зла не причинявшие, лояльные королю обыватели необратимо становились вот такими кровожадными уродами, которых вели только животные инстинкты и смутная ненависть к тем, кто не попал под ритуал и не потерял всё самое важное – дом, семью, друзей, даже смысл жизни.