Иной мир. Начало

– Вы чего? Осторожней! – подавшись вперед, болтливый часовой упирается в передний край тележки руками и тормозит её у самой двери. – Профессор Шойс просил быть аккуратным с грузом… Эй, а чего вы мешки притащили?

Подняв глаза, он посмотрел прямо на Егорова. Негодование на лице сменило удивление, а затем пришел испуг. Выбросив вперед руку, Юра дотянулся кончиком ножа до горла фашиста. Майор в два прыжка добрался до второго часового и обрушил приклад на голову ничего не понимающего немца.

– Идем дальше? – спросил Егоров, когда они отдышались после боя.

– Профессор Шойс ждет, – согласно кивнул Кравцов. – Негоже старика огорчать…

Последнее решение было ошибкой. Как только майор открыл дверь, то столкнулся нос к носу с очередным обитателем подземного бункера. Голубоглазый великан умер недостаточно быстро и случайным выстрелом успел поднять тревогу.

Крики тревоги и стрельба раздались сразу с нескольких направлений. Разведчикам пришлось отступить в коридор.

– Нас тут как мышей передавят, – зло процедил майор, глядя как от двери отлетают щепки.

 – Возвращаемся!

Сколько длился бой Егоров не запомнил. Превратившись из охотников в добычу, они отступали, потом стреляли и снова меняли позицию, постепенно возвращаясь ко входу в бункер. В какой то момент выстрелы начали звучать со всех сторон. Вжимаясь в углубления в стенах пещеры, Юра мысленно попрощался с жизнью.

– Ура-а! Ур-р-ра!

Грозный клич красноармейцев эхом отразился от сводов пещеры.

На секунду стало тихо и воздух наполнился стрёкотом ППШ (Пистолет-пулемет Шпагина). Мимо ошеломлённых разведчиков пробежали штурмовики СМЕРШа с металлическими щитами в руках.

– Ур-ра! – подхватил Егоров. Не чувствуя боли и усталости, он вскочил на ноги и устремился вслед за красноармейцами. – Товарищ капитан, ур-а-а!

Лисицкий не подвёл и помощь подоспела вовремя. Захват лаборатории произошел настолько быстро, что немцы ничего не успели уничтожить. Ворвавшись в самое сердце фашистского бункера, Юра оторопело замер.

Всюду лежали трупы. На телах не было пулевых отверстий, у некоторых изо рта шла пена. В воздухе висел тяжелый запах горького миндаля.

– Назад! – срывающимся от волнения голосом крикнул Кравцов и потащил Егорова за собой в темноту коридора. – Немедленно покинуть помещение!

В последний момент взгляд Егорова упал на лицо молодой немки, обезображенное судорогой. Еще живая, она с ненавистью смотрела в его глаза.