Щит, меч и самокрутка

Ствол его был багрово-красным, а верхушку и ветки украшали осеннего цвета листья, но при том все еще живые и никуда не собирающиеся опадать. За толстым стволом дерева виднелась огромная непреступная стена.

А чего тут не было, так это дома.

Астор глухо посмеялся и плюхнулся всем телом вперед, прямо перед величественным древом. Он лежит без сознания, на темной луже в грязи. На улице все еще льет ливень под темными тучами. Однако чуть погодя появляется тень, идущая к нему. Она с кряхтением схватилась за его руки и потащила за собой.

Парень крайне неохотно приходит в сознание после предыдущей ночи. Однако окружение все же заставляет его вскочить от удивления, и на этот раз от приятного вида.

Вокруг – небольшая уютная комнатка, стены обтянуты и покрашены в нежно голубых тонах. У стены большой сундук, а сверху по периметру множество полок с книгами, баночками, цветами и прочими вещами комфортного домашнего быта. Массивный шкаф со старинным узором стоял, заслоняя собой большую часть одной из сторон комнат, а маленькая кушетка располагалась рядом, лишь немного выглядывая за пределы этого гиганта.

На тумбочке рядом с ним стояли стакан воды, да верная масляная лампа, от которой еще шло приятное колеблющееся свечение.

Астор подтянул плед к себе поближе, слегка закутавшись в него:

– Наконец-то спокойствие и комфорт.

Он блаженно вздохнул и улыбнулся, прикрыв глаза. Затем приподнялся с кушетки, потянулся, отпил благоговейную и необходимую телу воду. Осмотревшись, он не заметил обуви на ногах, хотя остальные вещи и рюкзак остались при нем.

Рыцарь встал, немного пошатываясь, и направился к таинственной двери в конце комнатки.

Открывая проход в неизвестную часть помещения, улыбка на его лице треснула. В основном зале идиллия и чистота уже сохраниться не смогли. По всей большой комнате было разбросано множество вещей, особняком стояло невнятного типа кресло и книжная полка рядом, где-то у стены коряво красовался ободранный диван. Зал обладал множеством стеллажей с книгами самого разного качества, перьями, чернилами, всяческим мусором, а где-то были и камни с улицы.

Письменный стол, также коряво и неаккуратно встроенный в угол, содержал еще больше бумажек, хлама.

Одним словом, можно было только сказать что-то нецензурное от вновь подоспевших эмоций. Губы Астора уже стремились отобразить неясную мысль, однако одна деталь, попавшая в область зрения, все же их остановила – в центре комнаты мирно дремала хозяйка дома, та самая воровка по имени Лилит.