Под сенью исполинов

– Не получится, там же Милош… – с ходу пошутил Роман, но понял, что мимо.

– Тимофей Тимофеевич, ты же всё одно туда… Накорми её, если не спит.

Буров принял из рук Саныча лепёшку и взял со стола воду с видом, будто отнести это ему нужно не девушке, случайно оказавшейся в изоляторе, а вражескому диверсанту, пойманному за увлекательным процессом минирования несущих конструкций Саяно-Шушенской ГЭС.

– У тебя такой же отчёт? Как у нас? – сощурился Нечаев, взглядом провожая Бурова.

– Нет.

Я знаю про местных людоедов, а вы – нет. Конечно, – хмыкнул командир. – Что за вопрос?

– Нормальный вопрос, Саныч, не нагнетай. Сегодня утром я запросил две ретроспективы восприятия. Иваныча, – Роман кивнул в сторону подчинённого, – и Павлова, горе-часового.

– И? Что ты надеялся разглядеть?

– Я видел тень, товарищ майор, – прекратил жевать и пояснил Иванов. – Как вас сейчас вижу. Тень ребёнка.

– Тень? Где? А Павлов?

– Роберт тоже видел что-то. Там же, кстати, около камбуза.

Только, говорит, что тень за ним пришла в капсульный, – Роман смотрел, будто ожидал признания в чём-то.

– Ну и?..

– Ничего. Я ничего не увидел. На ретроспективе ничего нет. Но ребятам склонен верить.

– Если ты ждёшь, что я тайну тебе тут сейчас начну открывать – иди умойся. Отчёт у нас один. А тень ребёнка… Это не надо заминать. Не надо упускать из внимания. Сам понимаешь.

– Я должен был спросить, – развёл руками Роман. – Понимаю, конечно.

В деле космопроходцев не бывало мелочей. Нередко такая «мелочь», оставленная на самотёк, оборачивалась трагедией. Например, небезызвестный вишнёвый привкус воды на Церере-3. Недостаток внимания к, казалось бы, незначительному фактору стоил здоровья десяти космопроходцам. А всё потому, что привкус тот ощущали не все. И к не ощущавшим его относился командир.

* * *

Посменный приём пищи был предусмотрен всё теми же «марсианскими правилами», и второй очередью за стол рассаживались Фарадей Трипольский, ректор Уфимской академии Ганич и Майкл Бёрд.

Роберт Павлов, заслуженно получив самую первую порцию, уже минут двадцать как сопел в кубрике.

Завтрак ещё не принесли, а находиться в кают-компании было уже невозможно. И виной тому был Трипольский. Парень не замолкал. А если и замолкал, то лишь для того, чтобы сглотнуть слюну и выудить из бездонного кладезя примеров любимой им фантастики очередной.