Под сенью исполинов. Книга вторая

Похожий на звезду иглистый кристалл на дне мутнел голубым, и от него исходил еле заметный пар. Один из соискателей что-то шаманил с другой стороны колбы, держа в руках не то ракетку для пинг-понга, не то большую неудобную ложку на короткой ручке.

Кристаллический «ёж» вдруг пошевелился, треснув пополам. Белотелый водил «ракеткой» из стороны в сторону, будто пытался предугадать, куда же тот ринется. Но кристалл оставался на месте и быстро таял, растекаясь мутной жидкостью, которая в свою очередь испускала сине-серую хмарь.

Вскоре туман загустел, возрос и всклубился; внутри мелькнули фиолетовые всполохи, отдалённо похожие на миниатюрные молнии…

В один миг хмарь пришла в движение. Закружилась, обретая форму вихря, и быстро заполнила колбу целиком. Вот тогда и пришёл черёд белотелого. Как только вихрь ускорялся, он подносил нечто в руке к колбе, и хмарь, болезненно содрогаясь, отстранялась от невидимой стенки, вынужденно затормаживаясь.

В центре вихря возникла точка. Роберт никак не мог оторвать взгляд: она росла, менялась, и вскоре расплылась в узнаваемый овал человеческого лица.

Его, Роберта, лица. Теперь уже хмарь вглядывалась в него – с интересом, изучающе. Выискивала что-то, прощупывала – осторожно, словно чего-то очень опасаясь… Так, если бы разум якута мог быть «заминирован». Роберт в очередной раз ощутил себя абсолютно беспомощным.

Ординатор наверняка стал бы преградой невидимым щупальцам, лазающим у него в сознании…

Лицо сгинуло в круговерти тумана так же, как и возникло.

И только после этого Роберт смог отвести взгляд. Напоследок из сине-серых клубов выступил большой символ, иероглиф, похожий на литеру «Т», только на трёх «ногах» вместо одной.

Собрат белотелого с «ракеткой» встал с другой стороны колбы, держа в руке точно такую же. Чем ближе они подносили их к туману, тем быстрей он уменьшался, конденсировался, а вскоре и вовсе ощетинился кристаллическим иглами на дне контейнера, который немедленно захлопнулся.

Белизна перед глазами постепенно поглощала всё больше границ и очертаний.

Что к нему опять обратилась центральная, Роберт понял только по пятицветной радуге её дыхания.

Его уложили. Левая рука освободилась от оков стекла, но сделать ничего не успел – её тут же придавил конвоир.

Снова угрожающий блеск посреди белизны. В пальцах центральной мелькнула тонкая, на грани видимости, нить. Она расправила её в струну и поднесла к локтевому суставу. Роберт внутренне сжался…

Но вдруг она остановилась.