Два Мира: Избранники Судьбы

Галвин и восемьдесят шесть лучников не слышали муравьиных угроз или были поглащены, как им самим казалось, делами поважнее.

Сосредоточенные, ожидающие боя. Все уже заняли свои позиции по всему периметру на вершине ущелья. Восемьдесят шесть лучников заполонили всю каменистую поверхность, как назойливые комары, присевшие на голую руку в готовности одновременно выпустить жало.

– Жаркое утро. Не к добру это, – произнес Галвин, закрываясь рукой от палящего солнца. – Слушайте, – выпрямился Галвин, гордо вскинув соколиный нос к солнцу, – я знаю, эта жара делает нас слабее, но наш боевой дух не должен упасть.

Именно от нас зависит, сможет ли королевство оттеснить врага. Нам остается лишь ждать, когда захлопнеться этот капкан. Галвин бросил взгляд в самую даль ущелья, тихим беспокойным голосом добавив, – хоть бы все у нее вышло.

Эвелин бросила все силы, не пожалев ни единого солдата. Лагерь Элиуса оказался пуст, остались только догорающие угольки от ночных костров. Все без исключения сейчас штурмовали лагерь углей.

Эвелин нужно было, чтоб Файраз решил, что сейчас на них брошены все силы и атаковали всеми силами в ответ.

– Не бойтесь! В атаку! Драконы на нашей стороне. Вперед, в атаку! – кричали командующие силами империи.

– Какие же они безмозглые, рвутся в бой, как бешеные собаки – никакого плана, – посмеивались драконы, держа непроходимую живую стену, выкашивая гвардейцев, пытающихся пройти.

Снова начался безумный танец, солдаты падали замертво.

Море крови, отрезанные конечности, стоны боли и крики безнадежности.

Этому пройдохе, который подсматривал за всеми действиями до этого события, опять достался билет в первом ряду на уже новое представление. Он уж точно ничего не упустит. Пройдоха наблюдал за всем, что происходило на сцене, не упуская ни малейшей детали. Рассмотрел даже, как воин повалил на землю другого. Какое-то время они ползали по земле, пока один из них не взял окончательную и неоспоримую победу. Достал нож из-за пазухи и начал медленно выкалывать другому глаз.

Наверное, почувствовал себя хирургом, давшим себе клятву обязательно спасти своего пациента, даже если тот кричит и сквернословит. Еще одному гвардейцу так метко прилетело моргенштерном в коленную чашечку, что теперь колено больше напоминало небольшой дуршлаг. Отрубленные пальцы, уши, носы – собралась целая куча пациентов с такими диагнозами.

Ансгар убивал как профессионал, не возился и не издевался.