Невозможный мужчина

Но, как известно, работа эта трудоемкая и кропотливая, требующая определенных усилий и концентрации, а следовательно, в приемной я пока сидеть не смогу, нет, никак. В приемной пока порулит Алекс, которой и надо – временно, исключительно временно – передать дела.

Ночами я сидела дома и под могучий храп Дэна штудировала где-то новую литературу, где-то знакомые, но выветрившиеся из памяти учебники, изучала примеры подобной документации, вырытой в интернете. И материлась. Понимала, что Макс прав, но все равно материлась.

А иногда плакала. Просто потому что с его вторым пришествием в мою жизнь я снова потеряла над ней – своей жизнью – контроль. И это сбивало с толку. Это нервировало с одной стороны, вдохновляло с другой. Мне хотелось перемен, но я их страшилась. А еще я страшилась тех, старых, похороненных глубоко-глубоко на дне моей памяти воспоминаний и желаний, которые эти чертовы перемены опять будили. Будили наяву и снились ночами. Сны были… жаркими. Такими жаркими, что просыпалась я мокрой. Причем мокрой оказывалась не только спина, но и пижамные штанишки. Я даже однажды ночью испугала Дэна, разбудив его громким стоном. А стонала я потому, что мне опять снились руки – большие мужские руки, что довели меня до самого яркого в моей жизни оргазма в темной учительской двенадцать лет назад. И проклинала неизвестного коллегу, потревожившего нас в тот миг, и свою трусость, которая, в очередной раз паникой затопив мое сознание, не дала мне тогда перешагнуть через свой неистребимый страх перед мужчиной и испытать то, чего так яростно и настойчиво требовало тело в присутствии мелкого засранца-школяра, моментально каменевшее рядом с остальными представителями этого сильного – как бы ты ни сопротивлялась, сильнее тебя – пола. Если бы не чья-та неудавшаяся попытка попасть в запертую изнутри учительскую, случившаяся так не вовремя, я бы наверняка прошла с Максом до самого конца двенадцать лет назад. И сейчас я бы не фантазировала, тупо уставившись в монитор, а с наслаждением и тайным превосходством вспоминала бы в малейших подробностях каждое его движение глубоко внутри, каждый его рывок, каждый сорванный с его губ хрип… Ну вот, опять сводную таблицу переделывать надо, чертовщина какая-то.

Ежедневно до обеда я ходила по отделам: мучила коллег вопросами по функционалу, выясняла, кто, когда, какие внутренние документы создает и какие операции совершает, для кого, как часто, сколько по времени это занимает, какими регламентами руководствуются.