Волк 4: Лихие 90-е

А вечерком давай к этому Вовану съездим, если его следователь не арестовал. И слушай, Женька… вот твоё мнение, был там в зале кто-то ещё, кто такое мог устроить?

– Без понятия, Волк.

– Ладно, пошли.

Во дворе моего дома кошки устроили концерт, громко мяукая в ожидании угощения. Деда Боря открыл брезент машины сзади и вытащил котелок с пойманной рыбой.

– Да погодите вы, нахлебницы, – заругал он кошек, которые смотрели на него. – Будто вас дома не кормят. Максим, – дед посмотрел на меня из-за плеча. – Там на сидении кастрюля стоит, я к Ирке заехал, угостила.

Занеси, ужинать будем. И брата зови, где он там.

– Да он дома.

Кирилл всё ещё рубился в приставку, только уже не в мортал комбат, а другую игру, с Майклом Джексоном, где тот кидал шляпу и затанцовывал врагов до смерти.

– Вырубай, – сказал я. – Дед приехал. Лучше настрой вечером у Жени на телеке, когда мы уедем.

В замотанной полотенцами кастрюле, которую передала дальняя родственница, были буузы, или, как их мы их называли иногда, позы.

Это большие бурятские пельмени из рубленого мяса, сваренные на пару, похожие на манты или хинкали, но с отверстием сверху. Угостили нас на славу, хватило на всех четверых.

– Быка у Ирки закололи, – сказал дед. – Ездил помогать сегодня ей после рыбалки. Жарёхи наварили, а муж у неё бурят же, Баир, сразу поз наделал. Вот и взял немножко. А видели, что в газетках пишут?

– Не-а, – ответил за всех Женя.

– Опять реформа будет денежная, – деда Боря надел очки, из-за мощных линз которых его глаза сразу стали большими.

 – У меня пенсия была триста тысяч, а теперь будет триста рублёв! А чего купишь на триста рублей? Хлеб вон и то две тыщи стоит! Совсем они там уже с ума посходили.

– Не так, деда, – пояснил Кирилл, вытирая руки. Он ел буузы, как принято по-бурятски, руками, сначала выпивая бульон внутри, только потом съедая целиком. – Цены-то тоже упадут.

– Рассказывай мне, цены упадут. Цены никогда не падают! А говорили, не будет реформы. Опять наврали, как всегда.

– В этот раз не так всё страшно, – сказал я, беря новую горячую буузу. – Выпустят новые купюры, у которых три нолика на конце уберут. И у цен тоже срежут, всё по новым деньгам будут считать теперь. Хотя всё равно будет всё дорожать, но оно бы и так дорожало.

– Вон оно как.

– И не три дня обмен будет, как в тот раз было, в девяносто первом, а четыре года. Так что успеешь, не переживай. Ну и доллар будет стоит шесть-семь рублей… до поры до времени.