Друг

Ребята сразу посерьёзнели, лица расправились от дурацких ухмылок, и они в унисон поздоровались с моей будущей бабушкой.

– Мне кажется, ребятки, час уже поздний, пора бы вам расходиться, – сказала она мягко, с должным сожалением, кажется, вовсе не заметив нового гостя. Однако, вне всяких сомнений, сильнее всего эти слова подействовали именно на меня. Сколько времени? Куда мне «расходиться»? Половина девятого. Из моего сказочного мира песнопений эти слова вернули меня в тот, где за окном уже наступила холодная зимняя ночь, а мне просто некуда идти.

Излюбленное занятие взрослых – это отрезвлять детей от беспечности. Ах, если бы только бабушка знала, насколько она сейчас в этом преуспела. От одной мысли об улице по спине пробежал холодок, словно эта самая улица уже пробовала меня на вкус, лизнув холодным шершавым языком.

– Да, а мы как раз собирались – на такой-то радостной ноте! – кольнул меня папа.

В своем ступоре я даже не заметил, как ребята с бабушкой уже прошли в прихожую, а мы с папой остались в комнате одни.

Его смятенный вид и бегающий взгляд привели меня в чувство, но, только я двинулся за остальными, он меня остановил:

– Слушай… Я понимаю, ты, наверное, уже думаешь о том, как окажешься дома и завалишься в кровать, но я чувствую… – он поморщился, будто бы стыдясь своего чувства, – что было бы лучше… В общем, если хочешь, оставайся! – выпалил он скороговоркой и после секундной паузы добавил: – О, и у нас телефон есть, можешь родителям позвонить.

– Что ж, всяко лучше, чем спать на коробках, – с шутливой заносчивостью ответил я, всем телом, однако, почувствовав усыпляющее облегчение.

– Ох, ну тогда я пойму, если ваше высокоблагородие откажется разместиться на полу.

Я рассмеялся, пожалуй, даже слишком громко, переполняемый радостью.

– Ладно, пойдём ребят проводим, – сказал папа, и мы вышли прихожую, где ребята стояли уже одетые.

Они отвечали на бабушкины вопросы об учёбе с этой забавной смелостью и размашистостью, с которой на них отвечают все двоечники, а Илюша, увидев меня с папой, стрельнул в нас полным злого негодования взглядом.

– Мам, ты не против, если Никита сегодня у нас останется? Пятница всё-таки.

Бабушка смерила меня мгновенным взглядом, под которым я вспомнил каждую отбившуюся ниточку на своей одежде, и сказала:

– Что ж, ладно.

Ребята переглянулись, после чего с каким-то насмешливым недоумением посмотрели на папу.

– Ладно, парни, до скорого, – сказал он, пресекая эту безмолвную потасовку.