Уха из петуха

 – Услышала странные крики и вышла проверить.

– Ага, значит этого мерзавца, изводившего меня, вы слышали? – почти обрадовался мужчина.

– Простите? – У нее еще хватает наглости звучать искренне удивленной! Она что, заодно с этими… Оборотниха!

– Что простите! – вскипел Сергей. – Хотите сказать, что не слышали этих диких воплей? – набрав побольше воздуха, он вдохновенно воспроизвел, как мог: – КУ-У-УПИ-И-И МУШМУЛЛУ-У-У!

Даже в отблесках фонаря он разглядел, как изумленно моргнула несколько раз Лилия Андреевна.

– Ах, вы об этом! – облегченно вздохнула она. – Это вас Питбуль так вывел из себя?

– Какой к чертям Питбуль! – почти топнул ногой преисполненный праведным гневом потерпевший, но зашипел от боли.

– Это петух. Одичавший. Сбежал от кого-то и так и прижился тут. Уже года два как.

Никольский тупо лупал глазами, пытаясь уложить в голове информацию.

– Какой такой петух?

– Карликовый. Породы не помню. Хитро как-то зовется, – охотно пояснила молодая соседка.

– Вы сейчас издеваетесь, конечно, надо мной, – констатировал Сергей. – Это за то, что повел себя как скотина вначале?

– Сергей Михайлович, и в мыслях не было. Питбуль – и правда петух, и живет он тут.

– Так как же вы умудряетесь тогда спать по ночам, если это так?

– Не знаю, – пожала плечами участковая инспектор. – Я его, собственно, и не слышу. Привыкла.

– То есть, как он голосит, вы не слышите, а мои крики сразу услышали? – ехидно поинтересовался Сергей.

– Говорю же, в деревне мы к такому привыкшие, а ваша… м-м-м… активная деятельность привлекла мое внимание.

Это что, такой вот избирательный слух в действии? С другой стороны, умудрялся же он как-то спать в городской квартире, даже по выходным, когда соседи затевали шумные вечеринки.

Доковыляв до ступенек, неудавшийся победитель ночных юмористов вцепился в перила и не сумел сдержать болезненного шипения. Лилия Андреевна обогнала его и, войдя первой в дом, включила свет.

– У вас пинцет есть?

– Что?

– Пинцет, колючки вытащить.

– Да я как бы и так справ…

– Сядьте! – властно приказала женщина, и Сергей предпочел подчиниться. Во-первых, какой дурак станет спорить с представителем органов, а во-вторых… во-вторых, его гребаный хрящ любви внезапно заинтересованно шевельнулся, желая узреть, кто это умеет говорить таким вот тоном.