Жребий Ваала

Шевелитесь и ловите ее сами, лентяи!

Из последних сил Алина ускорилась, жадно глотая воздух из-за окончательно сбитого дыхания. Но тут она поскользнулась и, теряя равновесие, зацепилась о валявшуюся в луже массивную ветвь. Алина упала на мокрую землю, выставив руки вперед. Ладони увязли в грязи. Холодный свет одного из фонарей резко окутал ее тело, будто она провалилась в прорубь.

– Вижу ее. Кажется, упала.

Она слышала, как несколько человек устремились к ней. Алина привстала на колено и, быстро нащупав перцовый баллончик во внутреннем кармане куртки, развернулась, чтобы распылить его в лицо первому подбежавшему преследователю.

– Осторожно! У нее что-то в руках! – прозвучал голос слева от нее.

Едва она опустила палец на кнопку баллончика, как приклад ружья врезался ей в лицо.

– Так не пойдет, дорогая, – произнес ударивший ее преследователь.

– Нас могли видеть. Быстро пакуем ее и сматываемся.

Последние крупицы сознания покинули ее разум. Ее веки опустились, и Алину поглотила тьма.

2

Той же ночью…

Выйдя на улицу, Паша почувствовал, как под ногами содрогается земля. Лил дождь. Ветер качал кроны деревьев. Но что-то подсказывало двадцатилетнему юноше, что сотрясала округу отнюдь не природная стихия. На улице стояла глубокая майская ночь, и из дома Павла выманил шум, доносившийся со стороны хлева. Он не был уверен, но полагал, что услышал лязг замка и скрип дверей.

В последние месяцы у них в деревне и в близлежащих селах участились кражи скота.

Прошлой ночью у соседей уволокли корову. Не угнали, а именно уволокли. Следов от копыт они с отцом не нашли, крови и останков тоже не было. Зато по вмятинам на земле и притоптанной траве они определили, что корову, вероятно, тащили лежачей. Значит, ее либо обездвижили, либо убили как-то бескровно. Но зачем? Живая шла бы сама. А мертвую нужно было тащить, а это было непросто и неудобно даже для нескольких человек.

Этой ночью Павел решил не ложиться спать. Сперва он даже подумал посторожить на улице, у хлева.

Но во-первых, он не захотел мокнуть под дождем. А во-вторых, ему было страшно: местные судачили, что пропажи скота – дело рук семьи. А значит, с этим ничего не поделаешь.

Однако после непонятного шума любопытство взяло верх над страхом. Павел вооружился отцовской двустволкой и вышел на улицу в объятия непроглядной тьмы.

Дождь барабанил по крышам и стучал по веткам деревьев, капал по уже налитым за ночь лужам.