Седьмая вода

Почему мне, взрослому, здоровому мужику в сотни раз приятней дрочить вот так с мыслями о тебе, лежащей прямо за стеной, чем трахать до одури любую другую женщину в этом гребаном мире? Что ты за неизлечимая болячка, засевшая в моем разуме?

Когда-то, годы назад мне казалось, что это творится со мной только потому, что она была под запретом, недоступна. Что если я хоть раз получу ее, то отряхнусь от этих диких изнурительных фантазий и спокойно пойду дальше, забыв о ней. Но разве стало лучше теперь, когда я знаю, как она может ощущаться подо мной и вокруг меня?

Ну да, то, что я спустя пять лет лежу и сжимаю свой член, мокрый от пота, вцепившись пальцами в долбаную преграду между нами, прямо-таки иллюстрация к тому, как я бодро шагаю по жизни, выкинув эту занозу из своей головы.

На все еще трясущихся ногах я иду в душ смывать с себя следы своего позора. Спать все одно не получится. Лучше пойти потом вниз и заняться снарягой, там, вроде, после последней каталки надо было «коцку» одну проклеить.

Да, надо дать работу рукам и телу, чтобы выгнать мысли. Ветер и море должны прочистить мои мозги, а уж завтра я найду способ и верную линию поведения, чтобы поговорить уже на чистоту с Василисой. Знаю, что никаких шансов сблизиться у меня нет. Но я хочу получить ответы на свои вопросы, попросить прощения за то, что был таким мудаком раньше, и пойти, наконец, дальше. Прошлое должно стать прошлым.

Глава 5

Василиса

Звонок от Кирилла застал меня выходящей из ванны.

– Лиска, я так смотрю, если я сам не позвоню, то твоего звонка год не дождусь! – начал он сразу с упрека, и я буквально видела, как он старательно хмурится, изображая смертельную обиду.

Да, эти его гримасы имели способность останавливать биение женских сердец. Да что уж там – и не женских тоже.

– Кирюш, мы ведь сегодня говорили уже! – примирительно протянула я.

– Сто лет назад! – капризно фыркнул он.

Насколько я знаю моего Кира, в нем на данный момент уже плещется пара бокальчиков веселящей жидкости.

На заднем фоне слышен гул голосов и столь нелюбимый мною искусственный женский смех, негромкая классическая музыка и даже тонкий звон хрустальных бокалов.

– Ты на приеме? – уточнила я.

– На вернисаже. И я скучаю по тебе. Никто мне не шепчет на ухо, что местные шедевры, которыми все так громко восторгаются, – полное говно. Не будит в окружающих мужиках похоть, а дамах зависть.