Лорды Протектората: Барон Аквилла

И похоже он собирался посадить сыскаря в кутузку (так, на всякий случай), но еще более тесное общение с Веселеньким не входило в планы Аквиллы, а похоже (к счастью) в планы господина прокурора – тоже не входило.

Прокурор испепеляющим взглядом посмотрел на Хмурого, но увы бывалого опера этим было не прошибить, он даже не почесался.

Тогда господин прокурор холодно изрек:

– Каков у тебя доступ к гос.тайне, молодой человек?

– Пятый, – небрежно бросил Хмурый.

«Ого, – подумал Аквилла, – Предпоследний для невоенных и недипломатических ведомств».

– Покинь кабинет, Хмурый, доступа к разговору у тебя нет, – отчеканил господин прокурор.

Физиономия Хмурого стала еще кислее, хоть это и казалось невозможным, но ослушаться приказа он не осмелился, только сказал выходя:

– Вы же понимаете, что мне придется доложить об этом своему надзирающему прокурору.

Когда опер вышел, господин прокурор тем же холодным тоном обратился к Аквилле:

– Теперь говори. Только сперва прикинь, чтобы в твоих словах были сведения, достойные грифа секретность шестой степени.

Сыскарь неспешно (с одной рукой все обычные действия делаются не быстро) достал из портфеля карманный компьютер, нашел и открыл закон о гостайне и (к удивлению) обнаружил, что гриф секретно шестой степени может быть присвоен сведениям, угрожающим или способным представлять угрозу основам Срединного Союза, что хорошо, четкого определения этих самых основ наш мудрый законодатель дать не потрудился, а значит у господина прокурора были развязаны руки, то есть дело оставалось за малым – убедить надзирающего прокурора в особой ценности раскопанного по делу 34-ого, и очень кстати вспомнились догадки, изложенные в утреннем разговоре с Веселеньким, а также кстати пришелся тот факт, что Хмурому пришла команда приступать к работе с самого так сказать верха.

И барон начал свой монолог:

– Покушение на мою жизнь, которое неудачно предприняли эти верзилы, состоит в непосредственной связи с делом, которое я сейчас веду, а точнее последними событиями по нему – сердечным приступом арестанта № 34, в подтверждение – последние слова моего подследственного на допросе, которые к слову, зафиксированы на диктофоне, когда он начал сдавать своих подельников и, в частности, указал на место встречи с ними перед преступлением – казино «Сокровищница».