Лорды Протектората: Барон Аквилла

Затем перевел взгляд на прокушенную кожу на руке и издал стон ужаса – из раны сначала проступил глаз, затем лучи свастики, они тянулись по его руке, прошли холодом сквозь плечо, сердце, все нутро, затем вокруг глаза появилась спираль-манадала и тут лучи начали вращаться, внезапно, вихрем; ручка выпала из руки Самурры, он рухнул на пол, согнувшись пополам от боли, из его рта хлынула кровь, черная кровь, целым потоком – видимо, вихрь превратил все его внутренности в кашу, жизнь ушла из глаз Самурры, спираль перестала вращаться, лучи свастики втянулись в центр, глаз закрыл веки, метка Неведомого исчезла.

***

Аквилла резко сел в своей постели – он был в холодном поту. Мария дотронулась до его спины:

– Что-то случилось?

– Кошмар приснился, – ответил барон.

– Ты уверен, что именно кошмар?

– Такого не может быть в действительности: я видел Самурру.

– Того упыря, что отправил к тебе своих псов?

– Можно сказать и так, а можно – мой бывший друг, мой враг…

– И что тебе приснилось?

– Что он умер в страшных мучениях, что знак Неведомого пришел к нему и разорвал в клочья все его внутренности, что Самурра лежал в луже собственной крови, навсегда покинув этот мир.

– А что он делал перед смертью? Молился, просил о пощаде, звал любимую?

– Нет, выписывал приказ найти и уничтожить меня.

Мария усмехнулась:

– Значит ты все правильно сделал. Собаке – собачья смерть.

– Не говори так, пожалуйста.

– Разве он заслужил что-то другое?

– Это я заслужил нечто иное, нежели лежать в постели с девушкой, черствею, любовь моя, не прошло и восьми часов как из-за меня погибло трое человек, а я ни капли не раскаиваюсь, что со мной?

– Ты просто хорошо подготовлен, милый. Скоро тебе предстоит предать смерти тысячи. Какое уж тут раскаяние из-за трех шакалов?

Аквилла резко обернулся, положил ладонь единственной руки на затылок своей любимой и долго смотрел ей в глаза.

– Откуда ты знаешь? – спросил он, наконец.

– А ты не обратил внимание на татуировку прямо под моей левой грудью?

– Обычно я не смотрю на нею, а касаюсь соска языком или губами.

– Так посмотри разок, любвеобильный ты мой, – усмехнулась Мария и, улыбаясь, откинулась назад.

Аквилла включил лампу, осторожно приподнял грудь любимой, посмотрел и замер изумленным – там была небольшая, не больше двухрублевой монетки, татуировка знак Неведомого.