Малахитовый лес

– Повернитесь к зрителям вашим прелестным передом – они хотят видеть главное действующее лицо! – вкрадчивым голосом попросил Агнию призрак, приобняв её лапами за плечи.

– Я не очень хороша в самодеятельности. Никогда не выступала перед публикой, – тихо проронила она, но призрак-конферансье в гудящем призрачном шёпоте толпы зрителей различил её слова и даже учтиво ответил:

– Вам не придётся играть, бесподобная Агния! Мы всё разыграем за вас! Моя тётушка заведовала королевской труппой – это я слишком хорошо помню… – с досадой произнёс призрак, но быстро воспрянул и вытащил откуда-то зелёную бутылку: – Тётушка! Идите на свет!

Призрак встряхнул бутылку: из неё брызнула слизь, заклубился голубоватый дым, и из горлышка, резво для своего возраста, выпрыгнула старая тигрица-призрак.

Маленькими узенькими глазёнками-щёлочками над свисающими мешками морщинами старая тигрица-призрак сначала пристально оглядела Агнию, а потом и затаивший дыхание зрительный зал.

– Как тебя зовут, милочка? – проскрипел старческий голос.

– Агния, – выкрикнула она, жалея старческий слух.

– Не кричи, дорогая, в особенности когда это касается твоего имени. Враг может воспользоваться твоим именем в своих корыстных целях. Не кричи. Я хоть и старая, но со слухом у меня всё в порядке. А вот с памятью… Напомни мне, ты бенгардийка, из наших краёв?

– Нет, я не отсюда, – ответила Агния без обиняков.

– Она истинный бенгардиец, она… она переволновалась, не понимает, что говорит! – истошно кричал с места Алатар, вытягивая шею.

– Мне и без вас, – жёстко отрезала старушка, и сдутые её щеки подпрыгнули, – мой юный друг, прекрасно известно, что она бенгардийка. Только бенгардийцу хватит духу перед своими братьями и сёстрами признаться в своих самых постыдных делах.

Старая тигрица упёрлась лбом Агнии в бедро, подняв облезлый призрачный хвост вместе с обтянутыми рыхлой кожей маклоками.

– Коснись моего лба, прекрасная Агния!

– Я не достойна, мне нельзя прикасаться к бенгардийскому тигру, – произнесла Агния тонким, трепещущим голоском, всхлипнув, и по её щеке прокатилась крупная слеза.

– О нет, дорогая, ты достойна этого больше других. Поплачь, дитя, пусть со слезами уйдёт вся твоя скорбь. Мне уже открыт путь к твоему сердцу, и я вижу – оно безвинно. И сейчас мы это докажем.

Вислый живот старой призрачной тигрицы, как пустопорожний мешок, подметал подмостки.