Малахитовый лес

– Ты вёл дневник? Никогда бы не подумал, у тебя натура тоньше моей будет, – усмехнулся Астра, но Репрев зыркнул на него исподлобья, и ухмылка мигом пропала с лица юного кинокефала.

– Если я захочу взять правдорубник – я возьму правдорубник, кто меня остановит, ну, кто? – буйствовал Репрев.

– Ты не один, и если ты не хочешь и не будешь прислушиваться к другим, то можешь идти своим путём, – ответил ему Алатар. – Искренник как-никак оружие, и пусть оно не стреляет, не режет, разве что колет, но ранить по-своему может.

– Я понимаю, тигр, всё понимаю – тебе очень хочется, чтобы камешек был рядом с тобой и чтобы никто из нас однажды ночью, лежа без сна на сырой земле, не задумался: а что если этот бенгардиец не тот, за кого себя выдаёт? Что если он задумал неладное? – злобно прищурился Репрев. – Что если вся эта история с заточением в пещерах – всего лишь прикрытие для большой лжи?

Алатар выслушал Репрева с непоколебимым спокойствием и так же спокойно ответил, огорошив его:

– Будь по-твоему.

Неси искренник.

Искатели покинули Бенгардию через выжженную пробоину от снаряда в бревенчатой стене.

Астра пожертвовал Агнии тонкую, но прочную нитку (он всегда носил с собой нитку с иголкой – на всякий случай), такую, что натянешь её – и она зазвучит, как струна. Агния на ходу обвязала ею искренник сложным узлом – сколько ни смотри, не повторишь – и повесила его Репреву на шею, как медаль. Репрева распирало от гордости.

– Пока мы не ушли далеко от Бенгардии… – остановившись, сказал Алатар.

 – Астра, читай, куда нам дальше.

– «Доброй ночи, искатели! Эта запись будет короткой – пишу в темноте, на ходу и очень надеюсь, что вы разберёте мой почерк. Держите путь к болотам – они отмечены на карте. То место, где начинается испытание, вы не пропустите – вернее сказать, оно не пропустит вас. Прошу простить меня за двусмысленность, но двусмысленность – одно из тех слов, которые наиболее точно описывают весь Зелёный коридор.

Есть ещё одно слово… Ладно, не одно, несколько, целое предложение из слов! Дважды прошу прощения: я не какой-нибудь там несчастный поэтишка и не умею красиво выражать мысли. Я простой отрядовец. Кстати, папочка, ваше превосходительство, если вы читаете эти строки…» – неловко кашлянув, Астра сказал:

– Дальше Орион неприлично высказывается о докторе Цингулоне.

– Артифекс! Ну Астра… – выдохнула Агния.

– Но почему… – совсем сбился с толку Астра.