Малахитовый лес

– Больше никогда так не делай! Я чуть было не сделал из пресного ручья солёное море! – испуганно завопил Репрев, когда Алатар вытащил голову из-под воды.

Тигриные клыки с лопающим хрустом, удобнее захватывая необъятную форель поглубже в пасть, перемалывали минеральную глазурь поблёскивающих на солнце чешуек в перламутровое крошево бликов. Рыба упрямо выгибалась, как двуручная пила, била хвостом, готовясь вот-вот испустить свой рыбий дух, и позолоченная тесёмка света резвилась на чешуйчатом серебре. Жаберные крышки форели разворачивались, открывая краснеющий мясом выворот жабр; рыбьи губы посасывали воздух, что-то безумно бормоча, пучились дурью глазищи.

С тигриного подбородка свисали красные потроха рыбины.

– Да как ты это сделал? – завистливо, не веря своим глазам, взвизгнул Репрев. – Под водой же ничего не видно, ну совсем ничего!

– Видно всё, и даже больше. Если быть внимательным и полностью отдаться занятию, – крутым взмахом головы выбросив рыбу на берег, поучительно произнёс Алатар.

– Быть внимательным, и только? Тоже мне премудрость, – язвительно высказал сомнение Репрев.

 – Ты определённо чего-то недоговариваешь, бенгардиец. Вы, тигры, с детства обучаетесь рыбной ловле, чтобы потом ловить форель зубами, как мух. А у меня это первый опыт, и ты мне даёшь совет: будь внимателен! А какой у тебя бросок, видел бы ты: думал, шею себе свернёшь. Моя бы головушка свернулась – с плеч долой!

– У тебя, как и у большинства, рассеяно внимание.

– Но это никак не объясняет, как ты видишь сквозь воду, – сказал Репрев.

– Объяснение одно и простое: обратись к своим пяти чувствам. Для начала хотя бы к пяти. Взгляни дальше своего взора.

– К несчастью, у меня всего лишь два глаза, а третий всё не открывается и не открывается. Ты и в рыбалке без своей тигриной мудрости не можешь обойтись?

– Пока ты сомневался, я уже словил вторую форель.

– Вторую? – переспросил Репрев, и его в тот же миг накрыло волной. С упоительной мстительностью дождавшись, когда Алатар вынырнет из воды, Репрев начал отряхиваться, от кончика носа до кончика хвоста раскручиваясь сверлом и обстреливая и без того мокрого тигра иголками брызг.

Бенгардиец, не обращая внимания на шалости Репрева, крутанулся, тяжёлыми прыжками добрался до берега, и второй, самый крупный за сегодня, улов с чмокнувшим хлопком шлёпнулся об камни.

– Была бы у тебя на хвосте кисточка, я бы решил, что это ты рисуешь рыбу малахитовыми красками, – с непривычным добродушием смеялся Репрев.