Малахитовый лес

– Приведите сюда подозреваемых! – приказал Цингулон.

Из-под ванны отрядовец достал бумажный свёрток, а в свёртке мерцали иглистые кристаллы малахитовой травы. Малахитовая трава чаще всего представала перед всеми в виде камня малахита, только была колючей, как ёж, но могла принимать и иные образы, но лишь те, что доступны пониманию кинокефальского и феликефальского умов. В народном сознании закрепился именно образ колючего, как ёж, камня малахита.

– Унций десять навскидку, – сказал отрядовец и посмотрел на генерала.

 – Вместе с тем, что мы обнаружили зарытым в земле, как раз выходит одиннадцать.

– Великолепно! – воскликнул Цингулон. – Вот и улики подоспели. Прямое доказательство.

– Думаю, не стоит говорить, что мне это подбросили, – сказал Репрев, взглянув на Агнию.

Агния повела себя самым благоразумным образом: она молчала, решив приберечь гнев на потом, когда они останутся наедине.

Все вернулись в гостиную.

– Мы также предоставим вам защитные комбинезоны, рюкзаки с припасами и медикаментами, которых вам хватит до конца путешествия, – сказал Цингулон, и капитан Аргон, этот высокий отрядовец, раздал всем по белому шарику.

 – Надавите на него, чтобы вытекла краска: внутри сферы помещён уже изображённый костюм, он сам налезет на вас и подгонится под размер. Комбинезоны защитят вас от непогоды, вредных воздействий окружающей среды, ран и увечий. Комбинезоны изготовлены из того же материала, что и броня моего отряда, они прочны, но не стесняют движений, а также способны накапливать дневной свет и освещать вам путь в ночи.

Репрев раздавил шарик лапой, все остальные – в кулаках, и белые комбинезоны безупречного покроя накинулись на преступников, а за спинами надулись рюкзаки. Больше всех самонадевающиеся костюмы веселили, конечно же, Умбру. Дозволенные вещи сложили каждый в свой рюкзак, и снова отличился Умбра – втайне от мамы, пока та не видела, он запихал пол-литровую банку из-под ежевичного варенья под пуховик.

И теперь грудь у фамильяра выпячивалась колесом.

– Выгляжу так, будто нацепила на себя мешок, – пожаловалась Агния, крутясь перед зеркалом. К ней сзади подобрался Цингулон и, приобняв за плечи, произнёс:

– По мне, даже безликая форма вам к лицу.

– Вы много на себя берёте, генерал, – прошипела Агния, вздрогнув, будто на неё село гадкое насекомое; она положила свою руку на его и со всей безотчётной, накопившейся ненавистью вонзила ему под кожу когти.