Малахитовый лес

 – Ты меня знаешь не больше тигра, ну сколько… день?

– Рядом с тобой день как год, – коротко рассмеялся Астра, отчего-то взглянув на Агнию, погружённую в свои мысли.

Репрев только пробубнил себе что-то под нос.

– Может, отчасти ты и прав, – обратился Алатар к Репреву. – Я неправильный бенгардиец. Но на твоём месте я бы благодарил судьбу, что тебе повстречался именно неправильный. Потому что истинный бенгардиец не допустил бы с собой такого обращения. Да что там, я бы даже не заговорил с тобой.

Поэтому не советую тебе испытывать моё терпение.

– Вот это больше похоже на бенгардийца! – с хвалебной язвительностью сказал Репрев, явно оставшись доволен тем, что смог вытащить наружу эту сторону тигра.

– А можно спросить про привидений? – поинтересовался Умбра у Алатара, и тот кивнул, подобрев мордой. – А мы все станем привидениями, ну… когда умрём?

Тигр застыл с занесённой лапой и, задрав подбородок и высоко подняв брови, серьёзно посмотрел сначала на Агнию, потом снова на дракончика, с минуту подумал, только потом ответил:

– Нет, это распространённое заблуждение.

Чтобы стать привидением, нужно ещё при жизни иметь волевой характер, стремление, быть одарённым, быть своего рода творцом – писать стихи, картины, музыку. И не стоит забывать, что бестелесный дух на то и дух, что он – это совсем не душа, покинувшая тело, нет, это лишь её тень, оболочка, остаточное явление вроде…

– Вроде реликтового излучения! – подхватил Астра.

– Можно и так сказать, – кашлянул Алатар. – Но я хотел сравнить с яичным белком, отделённым от желтка, а твоё сравнение – вполне себе неплохое.

– Если я буду придумывать стишки, то потом смогу стать привидением и корчить всем рожи у них за спинами? – спросил Умбра с притаившейся радостью.

– Сможешь, конечно, сможешь! – рассмеялся Алатар. – Только это должны быть, ну, добротные такие стихи.

– А, ну тогда никем я не стану… – расстроился Умбра.

– Знаешь, – обратился к Умбре Астра. – Я тоже вряд ли стану призраком, но был бы не прочь им стать хотя бы на денёк. Я бы тогда бродил по всей земле, ни о чём не тревожась, не страшась ни холода, ни разбойников, ни случаев – ни счастливых, ни несчастных. Побывал бы там, где нельзя и можно. Попал бы туда, куда закрыта дорога обычному кинокефалу. Узнал бы, что же там на самом деле творится за ширмой базы отряда доктора Цингулона.