Малахитовый лес

– Может быть, Умбра. Может быть, – с печальной улыбкой ответил Астра, и тут он увидел, как дракончик тянется варежкой к цветку с пушистыми, как кошачья лапа, серебристыми лепестками – благородной красоты и тихой нежности цветок пах прохладной свежестью. Присев напротив, Астра спросил:

– Хочешь сорвать?

– Да, хочу подарить Агнии, – смущённо ответил он Астре на ушко, и дальше они отчего-то переговаривались вполголоса: – Цветочек – как с луны, красивый, и мама тоже красивая.

– Хм, как с луны, говоришь… Возможно, они даже родственны, близки – луна с этим горным цветком.

Есть в нашем мире такая красота, которой стоит касаться одним лишь взглядом. Её смеют любить одновременно и никто, и каждый. Но зачем же сразу срывать эту красоту?

– Но их же тут целая полянка! Что будет, если я сорву один? – не понимал Умбра.

– Ты можешь показать цветок Агнии и даже посвятить ей целую цветущую поляну!

– Как это – посвятить? – спросил Умбра, положив в рот палец.

– А вот так, скажи нашей Агнии: я посвящаю тебе эту поляну, дорогая моя Агния! – пропел Астра, обратив на себя внимание остальных.

 – Посвящают же кому-то звёзды. Хотя кто-нибудь спрашивал у звёзд, нужно ли им, чтобы их кому-то посвящали.

– На самом деле, – засмеялась Агния, – я не люблю цветы – те, что из цветочных лавок. Но мне приятно, мальчики, что в мою честь назвали целую поляну, как их там, забыла, как цветок называется…

– Эдельвейс, – подсказал Алатар, наклонив морду, и с замутнённым от печали взглядом разглядывал эдельвейсы.

 – У меня с ними своя история. Каждое утро я приходил сюда и выкапывал цветок, старался не повредить корни, поэтому выкапывал с запасом – большой такой ком земли, вся морда была в грязи! И сажал эдельвейсы у окна хижины, в которой жила моя любовь. Проснувшись, она знала, что выглянет в окошко и увидит новый цветок. Я дал ей слово, что по всей Бенгардии будут цвести эдельвейсы. Иногда Санджана просыпалась раньше моего прихода, и тогда мы сажали их вместе, но приятнее всего было делать это одному, пока она спит.

Когда Алатар закончил, у всех сердца словно бросили в солёное море, выловили и снова поместили в грудь.

– Ну ты и романтик! – захохотал Репрев. – Никогда бы не подумал, что такой здоровяк, как ты, будет таким романтиком.

– У нас, у бенгардийских тигров, горячая кровь, – улыбнулся Алатар, последний раз взглянув на цветок эдельвейса. – Пойдёмте, не будем задерживаться.