Тайна Сундуков: Наследие

Хотя, даже без нее, голыми руками гном все равно заставил бы аверина поплатиться за свои слова. Но все гномы были скованы одной длинной цепью – не пошевельнуться.

– Я так голоден. Уверен, и вы после столь долгого рытья тоннеля не отказались бы от пищи.

– Мы ни за что не разделим трапезу с аверином! – завопил Бутли.

Приподнимая полы длинного, темно-бирюзового плаща, Сайронсимонс сел за стол. Он быстро щелкнул пальцами, да так громко, что звук пронесся эхом по всей зале. Одна из дверей распахнулась, и в тронный зал вбежали несколько аверинов, вооруженных до зубов.

Чего в их арсенале только не было: помимо копий, на поясах висели по два кинжала, лезвия их были отравлены ядом, действие которого было долгим и мучительным. Темные доспехи покрывали их тела почти полностью, при этом сковывая движения лишь незначительно. Их неприветливые, светло-фиолетовые, удлиненные лица были частично скрыты забралами остроконечных, рогатых шлемов. Направив копья на гномов, они как бы говорили, что иного выбора, как сесть за стол, у них нет. И гномы повиновались.

– Думаете, это мудро? – вдруг задал вопрос седобородый Хроде.

– «Желая большего, рискуешь потерять все остальное» – это древняя поговорка аверинов. У вас, горный народ, было все, что нужно для счастливой жизни: драгоценные руды, сапфиры, изумруды. Чего еще желать, казалось бы? Но ради вашей одержимости манящими кристаллами вы подставили все остальные королевства, – после этих слов Сайронсимонс кивнул одному из воинов.

Тот мигом вынул кинжал из ножен и вонзил острие в руку одного из гномов. Мави, самый молодой из отряда, взревел не своим голосом.

– Увести их! – приказал король Весска.

Гномов, сопротивлявшихся изо всех сил, вывели из залы. В наброшенных на головы мешках их провели по тайному ходу в темницу, где им предстояло ожидать дальнейшего суда. Заперев всех гномов в одной ржавой клетке, аверин-стражник кинул им кусок черствого хлеба. Рука Мави ныла от боли, хоть кровотечение, неясно почему, остановилось.

Гномы не знали, сколько им придется торчать в этой холодной, сырой и, скорее всего, подземной темнице. Но одно они знали точно: когда их выведут на свободу, она быстро закончится.

Доври шел уже несколько невыносимо долгих недель. Гном был измотан, его тяжелые стопы ныли, а грузное тело молило о привале, которые он и так вынужден был делать два раза в день, но не мог отдыхать подолгу.