Стеклянные Земли

Прошу прощения, если порой доставляли вам неудобства.

– Ох, не стоит извиняться. Об этих временах у меня остались исключительно положительные воспоминания. Вы ведь до сих пор дружите, не так ли? Как они поживают?

– Все хорошо, господин. Мы были искренне рады видеть именно вас на месте сенатора, которому выпала честь провозгласить Великую Экспедицию. Вы, несомненно, этого заслужили.

– Польщен такими теплыми словами. Признаться, я приметил вашу компанию в этой огромной толпе на площади. И, как бы это не прозвучало, хотел бы увидеть всех вас снова.

Но уже в рядах Парагонов.

Мое старательно скрытое волнение вырвалось наружу – от этих слов я окончательно опешил, и эту безмолвную растерянность с легкостью можно было прочитать на моем лице.

– Вижу вы еще находитесь в раздумьях. Было бы глупо принимать поспешные решения, но времени осталось крайне мало, поэтому не стоит с этим затягивать.

– Да, господин Блэкволл. Спасибо за совет. Я приму его к сведению.

– Отлично, – кивнул он.

 – Тогда не смею больше вас задерживать. Мне нужно обсудить с доктором Кеплером одно важное дело, если вы не против.

– Конечно. Хорошего вечера.

Я поклонился ему и как можно увереннее зашагал к выходу, бросив беглый взгляд на доктора. Дверь закрылась за моей спиной, и я облокотился о стену, делая медленный и неровный выдох. Поднял руку с трясущимися пальцами.

– Да что это с тобой, Кай?

Двадцать восьмое марта. В столовой мы сидели в несвойственной нашей компании тишине. Никто не хотел прерывать нависшее безмолвие, и мы молча уминали свои обеды, пока подносы окончательно не опустели.

Джессика принялась напряженно разглядывать свои ногти, Молли нервно елозила на стуле, разминая шпильку в волосах, Гурни отбивал по столу какую-то мелодию, а я стеклянным взглядом смотрел куда-то вдаль. Один лишь Джеки выглядел невозмутимо, но и он, следуя всеобщему примеру, не издал за все время ни звука. Не знаю, сколько мы так просидели, но вскоре люди вокруг нас стали расходиться, занимая очередь на выход из столовой. *Крак* — мы едва заметно вздрогнули. Джеки со звоном поставил пустой стакан на стол, выбивая нас из аморфного состояния.

– Завтра последний день перед экспедицией, – нарушил он тишину. – Я все решил. Завтра я запишусь в ряды Парагонов.

Прямолинейно. Даже слишком.

Мы молча уставились на него с приоткрытыми ртами. Но прежде, чем кто-то успел возразить – он продолжил:

– Скажу честно. Мне очень страшно.