Ольга

Убеждала его реже менять машины. Чаще проводить время с семьей. Более требовательно относиться к себе на работе. Но в ответ, как это часто бывает с подобными людьми, которые сложились такими изначально, все это встретило лишь агрессию. Андрей не понимал, почему ему стоит менять свой образ жизни. Для него именно его мир был центром, в Алиса была в нем лишь гостем.

Реагировал он жестко. Уезжал на месяц заграницу и менял номер телефона. Ссоры становились постоянными. О воспитании ребенка не шло и речи.

Алиса оставалась одна все чаще. Ей не к кому было обратиться за помощью. Родителям она ничего не говорила, потому что их брак так же трещал по швам, и доставлять им лишние проблемы значит осложнять ситуацию. Еще был старший брат, Олег, но его можно было сразу вычеркнуть из списка понимающих. Он работал в ФСБ и конфликт в семье своей сестры он воспринял бы как личное оскорбление со стороны Андрея. Ей нужна была я, но меня не было. Я жила в Париже или где-то еще. Где угодно, кроме того места, в котором меня не хватало.

Затем к Алисе пришло смирение. Дочь росла, и Алиса поняла, что теперь только она в ответственности за её будущее. Она приняла ситуацию как она есть. Так бывает у женщин, что, когда совсем невозможно терпеть, ты не разрушаешь все и не сжигаешь мосты, гордо захлопывая за прошлым дверь, а молчаливо смиряешься и терпишь, неся за спиной тяжелую ношу невозможности все изменить.

Звонок домофона издал два коротких гудка. Я поставила бокал на стол и направилась к входной двери, сдерживая внутри нарастающее беспокойство.

– Проходи, – сказала я в трубку, увидев на экране стоящую перед дверью Алису в красном платке, покрывающем голову на манер монашеского облачения.

Полбутылки вина, которые не пережили моих размышлений, отправились в мусорный бак. Я взяла штопор и начала открывать еще одну бутылку. Вино и женские переживания – лучшие спутники. Но никогда крепче. Все, что крепче вина, только для веселья. Именно тягучее ватное опьянение вином лучший проводник женского несчастья.

Оно не дает тебе перейти черту. Не позволяет забыться и раствориться.

В дверь постучали. Машинальные действия с вином несколько сгладили мою нервозность. Я подошла к двери и спокойно повернула ручку дверного замка.

На пороге стояла Алиса со скомканной от сдерживаемых слез улыбкой.

– Привет. Извини, что так внезапно. Я не знала куда еще…

Я не дала ей закончить, прижав её к себе.