Апокалипсис Всадника

Можно ли назвать это чудом? Обшмонав обоих с головы до ног, менты ни на что не натыкаются и отпускают нас восвояси. В шоке от стресса, в изумлении от чуда, мы решаем: нужно срочно зайти в церковь. Нас Бог уберег, не иначе. От чего-то непоправимого уберег, не иначе.

***

По телефонному звонку я срываюсь на место, где мы обычно встречаемся: «у стены».

– Онже менты приняли! – таращит на меня глаза Лелик. В его горле клокочут и застревают подробности.

Мы с Онже так и не сходили в церковь. Так и не сказали боженьке спасибо за чудодейственную отсрочку.

Бомбя со случайным кентом несговорчивого водилу, Онже выстрелил тому в голову. Водила в реанимации, Онже на малолетке в областной тюрьме. Дозвонившись до следователя, я выясняю, что картинка тянет на «потолок» по тяжелой статье, и увидеть друга в ближайшие десять лет мне улыбнется навряд ли.

***

Лекции, экзамены, рок-концерты, гантели и штанги, двухпроцентный кефир и первая в жизни работа, романы в жанре саспенс и книги по дзен-буддизму, первый дневник.

Многочисленное пустое слепляется в нечто цельное и осмысленное, а затяжная зима сам-на-сам беременеет Светлым Будущим.

В один из чудных апрельских деньков, когда солнышко стягивает с улиц запачканное слякотью одеяло, а на деревьях проклевываются первые почки, словно солнечный удар или вспышка молнии – на мгновение жизнь вдруг озаряется всеми красками. В течение невообразимо долгого мига я испытываю невыносимое счастье от внезапного осознания своей юности, перспектив и возможностей.

Все-все-все в моей жизни будет как никогда замечательно, неповторимо и вовсе не как у всех прочих!

Я парю на волнах этого экстаза целую вечность: ровно семь дней. Ведь одновременно с почками на деревьях вспучились, разбухли и заколосились на правовом поле кадавры моих злодеяний.

***

– Часик в радость, братиша! Я уж думал, друг друга и не признаем! – Онже улыбается до ушей. Одетый кое-как, отвыкший от воли, безденежный, он выглядит молодцевато и жизнерадостно как в прежние времена.

Только хитрый лагерный прищур коверкает впечатление, да прочифиренные зубы чернеют во рту безобразными кавернами.

За кружкой пива в ближайшем кафе мы вкратце делимся событиями прошедших лет. Заведение выбрано безошибочно: пыльная зелень портьер, щербатые кружки, мясные блюда третьего разогрева и равнодушная ко всему живому обслуга. Идеально для тех, чья молодость прошла мимо.

Пока я сидел под следствием, Онже «нагоняли на волю» под подписку о невыезде.