Охотники на героев

Могла и убить, конечно, но, думаю, оставила его в живых. Это ведь такая хорошая возможность держать тебя в узде, правда?

Дышать становилось все труднее, но вопросы нужно было задать.

– Вопрос второй. Где его мать?

– Что с тобой? Ты, конечно, изменился, но не настолько же…

– Где она?!

– Селина умерла. Твоему сыну и года не было.

«Селина», – тупо повторил Рантар про себя. Так вот откуда такая пустота. От жены не осталось и следа, будто никогда не существовало. Он даже забыл ее имя. Хотя был готов поспорить, что помнил ее смех и улыбку.

И разливающееся от них тепло. Трещина внутри стала еще шире, и этот разрыв вызывал почти физическую боль.

– Вопрос третий, – осторожно начал говорить Рантар, будто любое давление могло разбить мир, как хрупкое стекло. – Кто такой Антар?

Лицо седовласого графа изменилось, будто его ударили под дых. Он открыл рот, но молчал преступно долго.

– Это твое имя.

– Нет. Не может быть, – перед глазами все поплыло, мир начал таять, и Рантару пришлось встряхнуть головой, чтобы отогнать наваждение.

 – Меня зовут Рантар.

– Такое имя дала тебе королева. Очередная из ее издевок. Она извращает все, к чему прикасается. Ты сам мне это говорил.

Вереница картинок стала проноситься перед глазами Рантара, но от них так кружилась голова, что он мотнул ей, прогоняя образы, как несносных мух. Голова начала пульсировать, готовая взорваться, и одной рукой ему пришлось коснуться ее, чтобы проверить, не появилась ли там трещина. А пустота внутри все росла, расщелина разрывалась все сильнее, и из нее хлынул свет.

Только вот ему теперь совсем не хотелось видеть то, что ожидало его с обратной стороны, потому что знал – будет больно.

Все его естество восстало. Королева любила его, превозносила его, доверяла ему, и все же внутренний голос, кричавший «ведьма», становился все громче. Но это было невозможно. Ведь он, ведь он…

– Антар, отпусти ребенка, и мы сможем спокойно поговорить.

– Нет, Доротея… она не могла так поступить. Лжецы! Вы играете со мной! Это неправда!

– Ты знаешь лучше нас.

Давай поговорим.

– Отпустите моего ребенка, прошу!

– Нет, нет, это не так, – Рантар тяжело дышал, как после долгого бега, мир вокруг темнел, но не потому, что сгущалась ночь.

Образы прошлого стали предельно конкретными, свет из трещины хлынул нескончаемым потоком, а в груди что-то с болью сжалась.

– Антар, не делай этого.

Мальчик. Рантар сбросил его со стены. Сам. Сбросил Фило, своего сына. Он все вспомнил.