Отец и грешник

Некоторые места со старыми руинами были не меньшей глушью, чем леса в Дростеде.

Да и был ли на этой сраной ярмарке Вим, о котором говорил седой, он тоже не знал. Тот был тем еще пройдохой и колесил по миру продавая то обереги, то оружие, то слезы святого Себастьяна. Этот ли человек нужен святоше, он не знал, да и это его толком не волновало. Недельки будет вполне хватит, чтобы уйти достаточно далеко, там его уже искать не будут, а святошу он направит прямиком в лесную гущу, авось и найдет какой пруд с водицей и решит, что она святая, хехе.

Легкая, знакомая вибрация докатилась до его уха, и встревожившись, он остановился. Старик заметил это почти сразу.

– Что-то случилось?

– Кажись, всадники едут.

Старик прислушался и утвердительно кивнул.

– В самом деле. Отойдем с тропы.

Все тело у Бевза разом принялось зудеть. Да и девочка вцепилась в голову крепче. Разбойник немного поводил ногой, проверяя нож, спрятанный на бедре. Все оружие, которым он успел разжиться в хате у умирающей Надьки.

Не бог весть что, но на худой конец хватит. Если что – кинется в лес, благо, он тут недалеко, можно спрятаться без труда. Вот, если повезет, он собьет одного из всадников, и заберет его лошадь…

Но на это он сильно не надеялся. Гул копыт приближался, сотрясая землю, и теперь лошадей можно было без труда услышать. Если это достаточно большой отряд, то с ним он не справится. Останется только надеяться на ноги и удачу. Если что бросит в них девчонку. «Если, конечно, смогу отодрать ее от головы».

Мертвая хватка девочки сжимала голову ледяными тисками. Поэтому он просто решил принять позу посмиреннее, уперев взгляд в землю. Авось проскачут и даже не заметят.

Рядом показались кони. Их было немного, всего четверо, однако, галоп они сменили и подъехали прямиком к их троице. Черная броня – солдаты царя.

– Мир вам, воины, – первым обратился старик.

– И тебе не хворать, отец. Что тут делаете?

– Идем на восток,

Сам Бевз бы не сказал лучше.

– А это кто?

Бевз понял, что спрашивают про него.

Он мельком взглянул из-под ладошки и тут же опустил взгляд, как и полагается скромному крестьянину. Вооружены добротно. Один ветеран и трое молодых. Держатся настороженно. Плохо.

– Алексий я, а это дочь моя – Аленка. Идем со старцем на святой источник посмотреть.

– Чего это у тебя, Алексий, руки перемотаны тряпками?

– Работаю же. До мозолей истер. Больно.

Молчание стало затягиваться, кони переминались с ноги на ногу.