Отец и грешник

– Разве? – в первый раз Вилман повернул к нему голову и взглянул своим странным пустым, и вместе с тем, необычайно наполненным взглядом. От этого становилось еще больше не по себе, и Радомир поспешил отвернуться.

– Значит, затягивать не будем. Пойдем вперед, как можно скорее.

– За это мы тебя и уважаем.

Отвечать Радомир не стал. С каждым днем Вилман становился все пугающе, все более отстранённым, словно находясь одновременно в двух совершенно разных местах. Малин и Слав будто не замечали этого. Разговор не помог, скорее, сделал только хуже.

Но на утешение надеяться было глупо. Тут он услышал вскрик и пошел куда быстрее.

Подходя к дому, он заметил Слава, несущегося ему навстречу. Плохой знак.

– Поторопись!

Радомир не стал упрашивать себя дважды и поспешил, насколько мог, внутрь, даже не спросив, что случилось. Тратить драгоценное время было нельзя. Когда он отворил дверь, то сразу все понял. На полу лежала женщина, а над ней, тяжело дыша, возвышался Алексий. В углу, возле ящика, сжалась девочка, смотря своими большими глазами.

Мужчина продолжал лежать без сознания. Малин замер в какой-то странной позе, напоминающей боевую стойку.

– Что случилось? – спросил Радомир, не торопясь подходить. Алексий тяжело дышал.

– Я кричал.

– Прости?

– Я кричал и звал вас, а вы не слышали. Пришлось действовать самому.

– Что случилось? – повторил он, чуть сильнее сжимая посох.

– Она очнулась. Тетка. Как думаете, что она сделала прежде всего? Правильно, заорала как ненормальная. Меня-то она не знает.

Да и вы вряд ли ей симпатичны после того, что произошло между вами и ее мужем. Я пытался ее успокоить, а она орала так, будто ее на куски режу, небось, вся деревня слышала. А потом побежала к выходу. Она в миг тут такой переполох подняла, что нас бы на вилы подняли, не задумываясь. – Говоря это, он немного успокоился, потерев затылок. – Ну, я и шибанул ее по голове немного.

– Ясно, – Радомир опустился на колени, потрогав ее голову. На ней была небольшая шишка. Сердце билось нормально, дышала женщина тоже спокойно.

По теплу, разливающему из посоха, он понял, что с ней все будет в порядке. – Больше так делать не стоит.

– А что еще я мог сделать? Говорю же, орала как резаная.

– Ты мог убить ее.

– А она нас, – пожал он плечами. – Не знаю, как вы, а я не хочу, чтобы меня разорвала обезумевшая толпа. И девочку. Девочку тоже.

– Он и не такое еще выкинет, – подал голос Малин, распрямляясь. – Заберем у него девочку и дело с концом.