Железный Век

Джонни вспомнил свою единственную победу в этом году, когда после четырехчасовой пятисоткилометровой гонки он, пропахший бензином, покрытый слоем пыли и грязи, с кровоточащими руками, смертельно уставший, первым смог бросить свою машину в финишный створ. Как ужасалась Алиса, видя, что он скрипел зубами, срывая перчатки вместе с кожей и перевязывая стертые до мяса ладони. Неужели так бывает? А ты как думала? Это тебе не кривляться перед кинокамерой, стреляя холостыми патронами в вымышленных злодеев, или гонять мяч по зеленой траве, умудряясь не попадать в широкую сетку.

Джонни с удовольствием смотрел на возбужденных купанием женщин. На их обнаженной коже эротично поблескивали бисеринки морской воды. В желто-зеленом купальном костюме – отлично сложенная спортивная Алиса, в патриотичном красном одеянии – жена Санети, Джулия, сохранившая превосходную форму, несмотря на возраст и роды.

Джонни блаженно растянулся в шезлонге и мысленно спросил себя, дойдет ли когда-нибудь свобода нравов до того, что у женщин на пляже останутся только две узкие полоски ткани, чтобы прикрывать только сокровенные места? А самые смелые вообще будут загорать как Ева до грехопадения… Нет, это, пожалуй, перебор.

Алиса тем временем хвасталась соседке их поездкой в Англию. Нежданно-негаданно Джонни оказался быстрейшим гонщиком британских островов. Пусть не лучший в Европе, но все равно – очень приятно, что скрывать. Его пригласили не просто в ставшее привычным министерство спорта, а в Букингемский дворец.

Там его представили особе королевской крови – между прочим, не последней в очередности наследования престола. Сам Джонни очень переживал, но особа оказалась очень милой и простой в общении, и встреча прошла в непринужденной обстановке.

– Иди к мужчинам, дорогой, – скомандовала Алиса. – Солнце печет нещадно. У нас хотя бы широкий зонт, заодно посплетничаем.

– Зачем вам зонт? Полями ваших шляп можно прикрыть целую флотилию.

Джонни поднялся с шезлонга и пошел к товарищам.

Сам он к пляжам относился равнодушно, жару вообще недолюбливал. За годы в Африке он вдоволь натерпелся и обволакивающей духоты, не снившейся итальянскому югу, и тропических насекомых, чей укус мгновенно вызывал зудящую опухоль, и столкнулся с ужасными болезнями. А вот огромных хищников вблизи ни разу не наблюдал – те, наученные горьким опытом, держались подальше от людей в однотипной одежде, неприятно пахнущих ружейной смазкой.