Апрель в Белграде

Алена выходила из дома не с такими мыслями и не с таким отстраненным выражением лица, с каким заходит к стоматологу. Стоило переступить порог, и она оказалась не там, где хотела. Стоило переступить порог третьего года, и она оказалась не там, где хотела. Взгляд оглядывает маленькое и уютное помещение, все с теми же цветочными стульями, но видит каменные стены и высокие потолки. Бесконечно длинные коридоры и толпу учеников, сквозь которые приходится протискиваться. Чем дольше ты дергаешься, тем торопливее ты начинаешь это делать, будто ты действительно можешь задохнуться.

Ей должно быть страшно.

Она должна испугаться разговоров о ней, потому что она никогда не была достойна упоминания своего имени в змеином кружке Камиллы и Ленки.

И ей страшно, ведь дорога перестала быть асфальтированной. По сторонам больше нет полей. Повсюду что-то не то. Но ей почему-то приятно. Пусть ей будет приятно, а им – не очень.

Пусть их сожрет любопытство, но Ларина не желала им смерти или банально ужасных вещей.

Ей приятно, что им в кои-то веки неприятно. Ей приятно, что они пачкаются об ее имя и тратят на нее время. Приятно, что им двоим делать больше нечего…

Но теперь она чувствует нож, упирающийся в спину. Сплетни.

Куда они приведут? Ее или их? Да какая разница… Им вдруг стала интересна Ларина, потому что она коснулась их золотой короны. Их, сука! Золотой! Короны! Какая-то тупая Алена Ларина пришла на прослушивание в предпоследнем году, и Травкин ее взял. Ничего личного, их просто это бесит.

– Привет, Ален. Садись.

Елена не изменилась с прошлого раза. Короткие, от природы прямые, каштановые и мелированные волосы; челка; белая одежда с розовыми кармашками на штанах и майке. Постоянные белоснежные улыбки, как у куклы. Сейчас, она без перчаток, и Алена спокойно могла увидеть (снова), что она не носит кольцо. Однажды, она состроит теорию заговора. Проанализирует каждую деталь и соединит важное красными нитками, но пока что она спокойна.

Елена говорила меньше, но если и говорила, то про двух клиентов.

Истории быстро надоели, и Ларина решила фокусироваться на жужжании аппаратов, представляя в голове, как они выглядят и какого они цвета.

Открывать глаза у стоматолога – нарушение какой-то традиции.

По лестнице от ресепшена до пыточной комнаты постоянно кто-то шастал: то одна ассистентка, то вторая, то та пухлая брюнетка с самого ресепшена. Шаги было слышно отчетливо.

И Алена, как всегда, привыкла и перестала замечать.

– Лен, ну.