Апрель в Белграде

– Красиво, – он не повысил голос. Наверху чистятся инструменты и слышатся сербские разговоры с ассистентками. Он не пытался что-то скрыть, потому что знал, что нет нужды. Неудобные ситуации его избегали за двадцать километров, потому что он сам – неудобная ситуация. – Красивая песня.

Алена сглотнула заранее; как только спустилась с лестницы, но сейчас пришлось опять сглотнуть. Остановилась и моментально улыбнулась, заморозив свое выражение лица. Обычно так встречаешь учителей вне гимназии, школы, универа.

– Простите, я Вас не заметила, – Ларина без шуток нацепила приятно удивленную улыбку и поднялась. Он делает пару медленных шагов к ней. Так обычно ведутся разговоры. До этого он стоял у ресепшена. Он вышел откуда-то оттуда.

– А я тебя не понимаю, – он отводит взгляд, вспоминая. Стоит, не смотрит на нее своим недовольным и уставшим взглядом, поджатыми губами и руками в карманах. – Я думал, что понял, но, – нижнюю губу кусает, размышляя, – по-моему, ты издеваешься, – и он опять не шутит.

– Это просто песня, я просто…

– Я не про сейчас, – быстро и нагло перебивает он ее с полузакрытыми глазами. – Про хор. Это некультурно.

Некультурно не тихо уходить, а все поведение Лариной вместе взятое. Некультурно вешать учителям лапшу на уши, да и вообще: кому угодно вешать. И Травкин задет, как человек, а не как учитель. И он не шутит. Шутя, он менял интонацию на более шутливую и оставлял взгляд серьезным для достижения юмористического эффекта. А тут все его появление серьезное.

Будто бы он сидел тут и ждал не жену, а…

Они выглядят странно, или так кажется Алене. Разговаривать с учителями в общественных местах кажется дикостью, словно вы можете говорить, о чем угодно. Так и вышло: они говорят, о чем угодно, но приходят к одной вечной проблеме. Проблеме и года нет, но она кажется вечной со вчерашнего дня.

Как он только умел обливать грязью.

Алене снова надо в душ.

– Да, я, – настоящее выражение лица вернулось. Бегающий взгляд и нервозное движение челюстью.

– Не надо передо мной извиняться.

Проблема его серьезности в том, что он даже к ней привык. Что и серьезные ситуации воспринимал наплевательски. Что таких дур у него был целый вагон и что разбираться с еще одной ему лень, но его обязывает профессия. Травкин потянулся за сосательной конфетой на столе, и его черная куртка громко зашуршала.