Апрель в Белграде

Хотя такие вещи и не положено знать взрослым.

Да они же грязные лгуньи. Ужасные.

Алене она окончательно перестала нравиться. Ее натянутая улыбка пропадает, а взгляд начинает бегать по ним двоим; начинает осматривать, как взволнованный родитель. Придет ли она посмотреть их концерты? Она придет. Она придет, наденет белое платье, или какие там хористы надевают, встанет плечом к плечу с Камиллой и споет.

Ах, мечты. Камилла красиво пела. Ей далеко карабкаться до ее вершин. Или на жопе катиться до ее дна.

– Вы это делали?

А в голове вечное:

Я не хочу петь.

Я никогда не хотела петь.

Меня не интересует пение.

Меня интересует правда.

– А ты не сделаешь. Потому что будешь делать физику или что ты еще там будешь учить.

Опять прошлогоднее дежурство.

Взгляд Камиллы уже остыл и вернулся к Ленке; и вообще, они начали медленно растворяться в воздухе, исчезать, как мираж на асфальте, а Алена все еще смотрела в угол, за который они завернули. Взгляд долго не двигался.

Как и она, никогда никуда не двигается.

Никогда ничего не делает.

И узнав о плохих вещах или хороших, ничего не делает. Избегает и хорошее, и плохое.

Милена разговорами ведет ее обратно, до нужного кабинета, а Алена чувствует себя призраком. Если она захочет, она уйдет и останется незамеченной. Она свернет в другой коридор, и Милена не заметит. Она надеется, что не заметит. И действительно: поднявшись по лестнице, Алена вдруг застывает, растирая кончики пальцев друг об друга.

Милена останавливается в двух метрах.

– Ты чего?

– Иди. Я приду.

– Да ты… – Милена не собиралась отпускать Ларину, но она уже начала идти в противоположную сторону.

Ноги обходят учеников. Руки брезгливо прижимаются к груди. Глаза иногда закрываются. Тело иногда поворачивается на девяносто градусов. Волосы попадали на лицо, и она их одним движением забрасывала назад. Осталось пройти узкий ковровый коридор, ведущий в учительскую. Завернуть за угол, но из-за угла выворачивает Травкин, уставившийся в телефон.

В другой руке, как ненужная и мешающая ему вещь – синий журнал какого-то класса. Широкий и быстрый шаг, как обычно. Если встать близко к нему, можно пошатнуться от порыва ветра, поэтому Алена и не стоит на месте, а осознает и уговаривает себя пойти за ним.

Ей кажется это правильным. Но чувствуется неправильным.

– Дмитрий Владимирович, – бежит она за ним, сменяя шаг то на быструю ходьбу, то на короткий бег. Как послушная собачка, которая просила лакомство.