Апрель в Белграде

Кто-то уходил, кто-то оставался перетереть что-то с учителем.

Наверно, приятно, иметь хорошие отношения с Травкиным.

Что значит «приятно», Ален?

Алена смотрит в последний раз, как он быстро бьет ручкой по пианино то одной стороной, то другой, и сливается с уходящей толпой. А играл он с ручкой на автомате, потому что разговаривал с длинноволосой девчонкой. Девчонка могла быть кем угодно: очередной подлизой, которая поможет разнести и принести вещи в зал; могла быть наглой дивой, которая просила соло на еще не скорое EverGreen; могла быть той, которая просит прощения за то, что не придет на следующую репетицию.

Он уважал таких. Но это не она. Она просто в том классе, где Травкин классный руководитель.

И такое бывает.

А девчонка объясняла, почему не была в школе позавчера. В самый критичный день, засранный тестами для их класса. Он покивал головой, отпустил пару шуток насчет градусника, возможно, подогретого батареей, позволил ученице рассмеяться, покраснеть и уйти. Ему даже как-то плевать, почему она не была в школе.

Он чей-то классный руководитель, потому что все учителя чьи-то. Разбираться с их оценками, справками, оправданиями и плохим поведением – ему нахер не сдалось. Но надо. Надо разобраться до конца, сделать вид, что ты строгий и тебе пиздец как важно узнать, где она была, и пригрозить больше так не делать. Фух. Честно, плевать.

Хотя градусник она точно подогрела.

Он сгибается над журналом своего класса и проверяет оценки. Записывает оценки каждого для завтрашнего собрания.

Позы Травкин постоянно менял: то встанет буквой Г и ляжет на пианино, то выпрямится и одну ногу вытянет в сторону.

Зал давно пуст. Ему надо было закончить школьные дела с максимально уставшим лицом и поджатыми губами и вернуть журнал в учительскую.

В учительской он дал пять учителю философии, который обожал давать пять.

Он спросил его про головные боли вчера. Травкин ответил, что вроде бы больше не болит.

Учитель философии похлопал его по спине и ушел со своим журналом на урок.

Надежда Павловна пила кофе, учитывая, что у нее пробел между уроками.

Предложила кофе Травкину, но тот быстро сказал спасибо, не надо, потому что уходил. Она улыбнулась, наблюдая за тем, как он надевал черную ветровку.

– Как новая квартира?

– Да нормально, – он поднял воротник куртки.

– Все уже обустроили?

– Ну, не вот прям все, но спальню сделали, – не думая, говорил Травкин.

– Самое важное в первую очередь, Дим, – сидела на диване, закинув ногу на ногу.