Апрель в Белграде

Знаешь, сколько они зарабатывают?

– А у людей во рту тебе приятно будет ковыряться? – мама с легкостью отшучивалась, по-прежнему занимаясь общением с клиентами в интернете.

– Да что там ковыряться. Сделал дырку, залепил и тебе еще заплатили, – Алена закрывает глаза, поджимает нижнюю губу, пожимает плечами. – Странно, но прикольно.

– А писать стихи, песни?.. – у Жанны была какая-то сверхъестественная способность делать две вещи одновременно, но говорила она медленно и спокойно. Аккуратно. Можно ведь и ошибиться, либо в первом деле, либо во втором.

Мама не особо замечает застывшее дыхание Алены, потому что начала печатать быстрее и присматриваться к экрану. Она не любила носить очки, а стоило бы. Она говорила, что они ее старят, а с линзами долго возиться. А писать стихи – не модно. Не платят. Недостаточно таланта. Хорошо жить, написывая строчки – редкость. Нужно слишком много желания и музыки в голове, и нужно постоянно, поэтому – нет. Не надо. Насрать. Это больнее. Больнее, чем сверлить зубы.

И Алена уплывает. Но она не ругает себя за это.

Лишь бы другие не замечали и… просто не замечали.

– Ну, я пишу. В чем проблема? И буду писать, – забубнила Алена себе под нос и не видя перед собой презентацию. В глазах плыла золотая книжка. Или дневник. Она по-разному его называла. – Одной рукой сверлить, другой писать, – вспомнила она гениальное решение и наклонилась к маме.

– И просверлишь что-нибудь не то.

– Подарю им стихи, компенсирую.

Жанна отвлекается, не удержавшись и рассмеявшись.

– Так и назовешь клинику: «Сверлить не умею, но почитайте мои стихи».

– Все, отстань, – Алена как-то обиженно улыбнулась и сохранила презентацию. Пусть недоделанную; все равно ее к понедельнику. Послала себе на мейл, закрыла браузер, посмотрелась в черный экран, в телефон. – Я пошла.

– Иди.

Мама с места целует ее через воздух, и Алена делает то же самое, прежде чем выйти.

За пределами стен – другой мир. За пределами других стен – мир совсем другой. Смотря какие четыре стены, кто в них, кто за ними… И куда ты после них пойдешь. Алене в школу. И знаете, как бывает, когда расстанешься со своим другом на улице и идешь в своем направлении – улыбка после прощальных объятий стирается. Губы медленно возвращают свою прежнюю форму. Никакую. Прямую и холодную.