Человек, убивший бога

Поток людей двигался с медленной скоростью. К моменту, когда подошла его очередь солнце начало смеркаться.

– Грамоте обученный? – Спросил сидящий напротив офицер.

– Да.

– Напиши свое имя и фамилию. Документы есть?

– Потерял.

– Оно и видно. Но да черт с тобой. Написал? Хорошо. Сейчас иди в верх по улице, там будут казармы, увидишь. Там тебя оформят по правилам. Оттуда только на войну, усек? Следующий!

Никита вышел из очереди и направился, как и сказал офицер, вверх по улице. Мимо шли радостные парни, уже ждущие крещения первым боем, мужчины, что пожили на свете, даже старики.

И всем им была одна дорога.

В казармах новоприбывших встречали солдаты, они говорили кому и куда идти. Крепких вели в большой зал и во двор, хилых и старых держали у входа. Никиту причислили к крепким, даже не смотря на его ужасный вид. В зале же начали оформлять. Все дело заняло не больше десяти минут. Даже выдали временные документы, только толку от них, если в город уже не выйти. После всех направляли в бани.

Это было необходимо, чтобы не разводить всяческих паразитов в армии. Намывшимся выдавали поек и уже вели в другой зал, где спали все призывники. Кроватей не было, да и на такое количество столько не сколотить. Все спали на полу. Кто что мог, то и использовал в качестве одеяла, подушки. Место то же ищешь сам.

Впервые за три дня бесцельного скитания, он оказался под крышей, сытый и чистый, а главное не гонимый никем. Вот уж ирония судьбы. То, что ты ненавидишь, становится твоим спасением.

Хотя, несмотря на все, сна не было не в одном глазу. Два дня он просто засыпал от усталости, истратив все силы. Теперь же он свеж, хоть и порядочно вымотался.

Местечко нашлось более- Менее сносное. Он расположился у стены, в относительной свободе. Вокруг него было всего три человека. В зале было так тепло, что даже покрывало было лишним. Слышались тихие переговоры неусыпных солдат. Иногда из этой какофонии шипящих звуков удавалось выхватить слова, а порой даже предложения.

  Естественно все разговоры были сопряжены со страхом перед грядущим. Стоило солнечному свету погаснуть, вся уличная доблесть и патриотизм испарились. На их место пришло трезвое осознание. Они солдаты и они отправятся на войну.

Но Никиту это не волновало. Свой выбор он уже сделал и сожаления по поводу своего решения он не испытывал. Даже мысли, терзавшие его все три дня, отступили. В разуме воцарился полный покой, раздражаемый лишь отсутствием сна.