Колыбель

Просто нахождение здесь уже было крайне некомфортным для Акселя, и меньше всего он горел желанием общаться с кем-то из гостей, до которых ему не было никакого дела.

– Ты слушаешь меня, Аксель? – спросил Габриэль.

– Каждое слово, – учтиво произнёс тот.

– Постарайся расслабиться. На членов Консилиума нужно произвести хорошее впечатление.

– Зачем мне производить на них впечатление? Я надеялся, что донёс до вас достаточно ясно, что не мечу на пост градоначальника.

– Пойми меня правильно, как член семьи я уважаю твои желания, но их удовлетворение не стоит того, чтобы вступать в прения с Консилиумом.

Они хотят увидеть наследника Томэля и не скрывают намерения продолжить династию. Если им не понравится то, что они увидят, то ты будешь свободен. Однако не думай, что их можно ввести в заблуждение. Поэтому лучше не притворяйся и будь собой, а решение они примут сами.

– С каких пор Консилиум имеет на Хариме больше власти, чем вы?

– Консилиум и есть власть, всегда ею был. Я же наблюдатель и хранитель порядка, который вмешивается только в случае крайней необходимости.

Посреди разговора к ним подошёл мужчина в белом фраке слуги и наклонился к Габриэлю.

– Ми сиба?т маро Хи?мерт,[7 - Моё почтение, Визор.] – произнёс он на безупречном клира[8 - Кли?ра – древний язык, на котором иногда общаются дворяне и священнослужители. Слуги дворян обучены всего нескольким общим фразам на нём.]. – Ом дра?тта маро Гаал Тэсмон ту хилле?т та о?рпта дэт фа?ра.[9 - Члены Консилиума приглашают вас и маро Гаал Тэсмона присоединиться к их столу.

]

Габриэль кивнул и не спеша встал из-за стола. Следом поднялся и Аксель. Слуга провёл их к полукруглому огороженному подиуму, внутри которого всё было приготовлено исключительно для Консилиума. За столом сидело четверо. Первым взгляд Акселя поймал седой, до невозможности костлявый мужчина в белой мантии, напоминающей лабораторный халат, чьи волосы были взъерошены и растрёпаны в стороны, будто он вышел прямиком из эпицентра урагана.

Другие двое мужчин выглядели относительно нормально. Особенно привлекал внимание хмурый тип с длинными чёрными волосами, на лице которого, казалось, была отражена боль всего человечества, перемешанная со злобой, хоть он и выглядел достаточно мирным. Другой, на вид ровесник Акселя, ехидно улыбался, рассматривая гостей и, казалось, своей улыбкой раздражал мужчину с хмурым лицом, которому не пристало быть в каком-либо другом настроении, кроме плохого.