Колыбель

– Почти, почти-и-и, – проговорил он сквозь зубы.

Чем глубже рука Романа заходила под щиток, тем сильнее Ниса подавалась вперёд, чтобы быть наготове.

– И-и-и, ес… – не успел он договорить, как затрясся в конвульсиях.

Ниса тут же схватила его за руку и изо всех сил потянула на себя. Из-за испуга она не рассчитала силу, и Роман кубарем откатился по земле на пару метров от неё.

– Роман! – взволнованно воскликнула Ниса и подбежала к нему.

Она перевернула его, всё ещё трясущегося, на спину, но оказалось, что трясся он оттого, что заливался смехом, прижимая к груди тонкую тканевую сумку.

– Вот же идиот, – прошипела Ниса сквозь стиснутые от раздражения зубы.

– А ты молодец, хорошо тянешь! – сказал он, поднимаясь на ноги и продолжая смеяться. – Ладно, пойдём.

Роман накинул сумку на плечо и пошёл к выходу из переулка. Они подошли к станции магнитного монорельса и поспешили сесть в пустой вагон уже заканчивающего свою остановку поезда. Голографическое табло над дверями показывало карту станций и маршрут, по которому двигался поезд в реальном времени.

Ниса присмотрелась к табло, увидела новые названия улиц, не узнавала целые районы и станции. В очередной раз она с досадой осознала, как много всего изменилось.

– Через две остановки будет наша, – сказал Роман, закинув руки за голову, и откинулся на сиденье. Он устало зевнул и закрыл глаза, будто собираясь вздремнуть прямо там.

Ниса подошла и села рядом с ним.

– Куда именно мы едем? – спросила она.

– Увидишь. Место, конечно, рухлядь какую поискать, но жить можно.

Без денег приютят, но придётся поработать руками.

– В каком смысле? Что именно нужно будет делать?

– Надолго планируешь остаться?

– Не знаю. Надеюсь, только на сегодня.

– Тогда ничего серьёзного. Может, дадут шмотки постирать или там в комнатах убраться, пожрать приготовить. Что-то в этом духе.

– Ты живёшь там?

– Ага.

– И чем сам платишь за своё проживание?

Роман ничего не ответил, лишь невыразительно промычал.

– За что тебя задержали патрульные? Украл что-то?

Роман открыл глаза и посмотрел в потолок, затем выпрямился в кресле и сердито посмотрел на неё.

– У меня что, на лице написано, что я вор? – возмущённо спросил он.

– Да ты даже не стараешься это скрыть. Ещё малолетка, но наглый, как матёрый продажник, взламываешь всё, что только можно. Ясно, что ты на улице завсегдатай, а воровство – твоё ремесло.

Поезд остановился. Двери открылись, но станция была пуста, и никто не вошёл.