По страницам воспоминаний

– Хризольда, а почему это ты еще не готова?

Птица взмахнула крыльями, метнулась в клетку, взяла в клюв кожаный ошейник и вернулась к хозяйке. Анна помогла птице одеть ремешок, подогнав его под шею эранбелии.

– Не туго?

Хризольда мотнула головой. К ошейнику был пришит еще один ремешок, он служил креплением для писем. Анна просунула туда свернутый лист и сильно затянула, так что письмо под креплением сплющилось. Анна подставила предплечье. Птица запрыгнула на руку хозяйки и смиренно подождала, когда ее поднесут к открытому окну.

Город за окном стал живее. Местный пекарь уже затопил печь, а со стороны кузницы доносились удары молота. Людей на улице стало больше. С башни они казались маленькими, их лиц было не различить, отличались они только одеждой и прическами. Маленькие человечки ходили между каменных и деревянных домов. Отовсюду доносились и перемешивались между собой в непонятную мешанину голосов разговаривающих людей.

Анна посмотрела на Хризольду, птица гордо выпрямилась.

– Ну, подружка, ты знаешь куда лететь и кому доставить. – Анна пальцем повторила мягкие изгибы птичьей головы и шеи, касаясь переливающихся перьев.

Хризольда кивнула.

– Когда найдешь его, передай ему привет и пусть обязательно напишет мне.

Хризольда вновь кивнула с пониманием в глазах.

Анна вытянула руку с птицей из окна. Хризольда махнула крыльями и взлетела. Она набрала высоту и уже парила над городом, направляясь к горам.

– Удачного тебе полета! – Анна провожала взглядом птицу и не спускала с нее глаз.

Через минуту птица стала лишь точкой на горизонте, а через две и вовсе исчезла за горами, что окружали поле и город со всех сторон.

Анна вернулась в комнату. На дверной ручке в ножнах весел меч, а по правую сторону от самой двери стаяли кожаные сапожки черного цвета. Анна одела один сапог за другим и вышла из комнаты. Впереди Анну ждали завтрак, а потом целый день, выслушивания историй о боевых подвигах и бесстрашии от мужчин, которые пришли к ней перевязать раны.

И некоторые из них почему-то считаю своим долгом заигрывать с молодой медичкой обрабатывающей рану, от чего становиться неловко. Это ждало ее впереди, но сперва завтрак.

Анна жила не одна с ней проживала матушка Юлия – пожилая женщина и давняя знакомая родного дяди Анны Веренда, ныне руководящая орденской библиотекой. После приезда Анны в орден Юлия стала ей наставницей и относилась к ней как к дочери.