Судьбы. Судьи. Палачи

Оба понимали, что победа не принесет радости. И оба они хотели проиграть.

Когда он уходил. Он обернулся и посмотрел на Альфину. Ему хотелось запомнить ее, слишком добрую для этого мира и красивую. Не созданную для битв, способную прощать даже самых грешных подльцев и мразей. Голубые глаза молили его остановиться, на ресничках застыли хрусталики слез. Даже теперь она жалела его, одним только взглядом молила прислушаться к совести.

– Эд, спасибо, что спас меня тогда, – Сказала она ему на прощание.

 – Прости, что была такой слабой.

Цветшая вишня теплым весенним утром. Она стояла передним. Хрупкая, но смелая. Красивая, но опасная.

– Только не вини себя. Ладно? – ответил Эдельгар. Альфина кивнула.

Он чувствовал себя беззащитным, словно ребенок, не умеющий ходить. И подобно ребенку он боялся, словно мир за шатром ему неизвестен и чужд. Он заставил себя отвернуться и сделать шаг. Ступив за порог шатра, он навсегда провел границу между своей жизнью и жизнью сестры.

Когда-то их соперничество было детской забавой, ведь все дети соперничают. Но теперь детство позади и почти забыто. Жизнь, жестоко коверкает детство, взрослые забывают игры и забавы, отучиваются радовать и учатся грустить и уставать, но продолжают соперничать, только борются уже за выживание подобно животным. И вот брат и сестра вновь соперники, только победа не принесет радости, кто-бы не победил. В конце не будет смеха и теплых объятий. Никто не скажет наивное: «Победила дружба».

Макабр

Эдельгар мог вспомнить, как читал заклинание мгновение назад и вот он перед троном из костей. Велендир сидел не подвижно, словно статуя. Их окружали тени деревьев, и с неба сыпал пепел. Пахло гарью и смертью.

– Ты ведь знаешь, что будет дальше, Эдельгар? Ты можешь сколько угодно сопротивляться моей воли, но все равно останешься моим цепным псом. Ты моя пешка и я двигаю тобой.

Велендир поднялся с трона. Шаг за шагом он приближался к Эдельгару, продолжая речь:

– Знаешь, сколько подобных тебе было? Мудрецы, хитрецы и лжецы, все обращались ко мне.

Что Люди, что Первые, что эльфы мнят себя богами, но стоит им задуматься о смерти, как вся спесь улетучивается. Узри!

Велендир сорвал маску. Другой половиной его лица оказался череп, на кости блестели кровавые руны, скалились острые зубы, во тьме глазницы сиял огонек.

– Смерть не постижима для смертных, но она ровняет всех.