Черные ирисы

Но я так не умею. Во всяком случае, с теми, кто мне нравится. Мы с тобой не можем быть подругами. Ты – баронесса де Койн, я – шлюха из «Астрей». Что между нами общего? Ничего, кроме того, что мы вынуждены находиться здесь. «Форс-мажор Хаус» на время сблизил нас, но стоит уехать отсюда, и все закончится.

– Что касается наших различий, то здесь ты глубоко ошибаешься, – усмехнулась Ольга. – И пусть мой титул не сбивает тебя с толку. Мало кому известно, что нынешняя баронесса де Койн тоже когда-то была девочкой из «Астрей».

Я не говорила тебе, кто мой муж, только потому, что знала причины твоего появления в «Вирджинии Голд». Ты ведь здесь из-за Марвина, а он приятель Кристиана. Считаешь, я поступила неправильно, умолчав об этом?

– Постой, ты говорила, что наглоталась таблеток, потому что...

– Муж продал меня своему дружку, – закончила фразу Ольга. – И этим дружком был Марвин Роуз.

Ольга чувствовала облегчение, оттого что ей больше не надо ничего скрывать. Не было тайн, не было страха. Лишь спокойствие и странное ощущение легкости, как будто кто-то взял и убрал с плеч тяжелый груз.

Мадлен же, наоборот, казалась опечаленной. Она пыталась разобраться в своих чувствах. Признание Ольги сбило ее с толку, она запуталась.

– Хватит, – услышала она голос Ольги. – Перестань думать о том, что произошло. Я не могу вернуться назад и по-другому построить свою жизнь, хотя очень этого хочу. Но я могу построить свое будущее более разумно. И я не желаю, чтобы ты ушла из моей жизни и наши отношения закончились только общением в этом номере.

Не хочу больше быть одна.

Мадлен повернулась к Ольге, дотронулась до ее волос и внезапно поняла, почему Марвин заставлял ее надевать темный парик.

– Знаешь, это ведь Кристиан нашел меня в одном клубе. – Мадлен прикрыла глаза. – Столько времени прошло с того дня. Мне было восемнадцать, и я страстно желала стать актрисой. Мы стали любовниками.

– Не оправдывайся. Личная жизнь Кристиана мне всегда была глубоко безразлична. – Ольга усмехнулась. – А меня он избивал всякий раз, когда ему казалось, что я проявила интерес к какому-нибудь мужчине.

Напивался и бил, когда кто-нибудь из его дружков смотрел на меня. За время нашего брака я столько месяцев провела взаперти, боясь, что люди увидят синяки на моем лице. Баронессе де Койн не пристало жаловаться на свою жизнь. Да и кому жаловаться? У меня не было подруг. Я даже забыла, как общаться с другими людьми.

Мадлен прижалась к Ольге, ощутив внезапный прилив нежности.