Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

– Уже год, как Ульрика, облачившись в латы, играет роль Немезиды, мифической богини мести. Она всерьез готова отправиться на поиски сгинувшего мужа, – глухо произнес Наместник, обращаясь к Константину Германику. – Прошу тебя, блистательный ромей, не насмехайся. Не обижай ее. Она еще совсем девчонка.

Винитарий называл Германика ромеем на греческий манер, что усиливало просьбу.

Слегка захмелевший от готской кружки, Константин Германик был немало удивлен. Ему и в голову не приходило обидеть женщину-амазонку, чье лицо наверняка успел испортить железный шлем!

Однако все оказалось не так просто.

В распахнутые двери обеденной залы стремительно вошла Ульрика в настолько тонкой шерстяной тунике, что сквозь нее просвечивало тело. Наброшенная на плечи накидка из синей ткани, расцвеченная по краям золотым шитьем, была закреплена на шее серебряной фибулой. Широкий кожаный пояс с застежкой, украшенной рубинами, перехватывал тонкую талию, подчеркивая грудь.

Высокий лоб, правильной формы носик, большие серые глаза, персиковый цвет щек, маленький, как у ребенка, ротик.

В ушах – большие золотые сережки в виде бабочек. По готскому обычаю собрав русые волосы на правую сторону, на голове Ульрика повязала большой свейский узел.

– «Нет, осуждать невозможно, что Трои сыны и ахейцы брань за такую жену и беды столь долгие терпят: Истинно, вечным богиням она красотою подобна!» – возглас Эллия Аттика, процитировавшего строки Гомера, воспевавшие Елену Прекрасную, вполне соответствовал впечатлению, которое произвела принцесса Ульрика на мужчин, собравшихся в зале.

Увидев родную сестру в непривычном облике, Винитарий поперхнулся и погрозил кулаком одному из охранников, выронившему копье.

– Ты, наверное, голодна? – демонстративно отвернувшись, спросил он затем у сестры.

Ульрика вместо ответа присела на ложе напротив Константина Германика, откровенно глядя ему прямо в глаза. При движении накидка юной женщины распахнулась, и сквозь тонкую ткань туники трибун увидел женскую грудь с темной изюминкой соска.

Пытаясь скрыть замешательство, офицер потянулся за терракотовой кружкой.

– Мы тут как раз о… поэзии говорили.

– О поэзии? – удивилась Ульрика. – А я думала, что застану взрослых мужчин за советом: как сокрушить проклятых гуннов.

– Ульрика! – умоляюще вскричал Винитарий. – Прошу тебя! Не здесь и не сейчас.

– А когда? И – где? – живо поинтересовалась юная женщина.

– Я! Я могу дать пару дельных советов, – быстро нашелся римский офицер.