Война с готами. Жизнь Константина Германика, трибуна Галльского легиона

Расскажешь о богатом римском караване, что пойдет по реке вверх, до самого Борисфена. Скажешь, что на больших лодках – оружие и вино.

Подмастерье, однако, оказался не глуп. Насытившись и поняв, что добавки не будет, мальчишка смело возразил:

– Твои степняки меня трахнут и съедят. Слова сказать не дадут.

Доводы внезапно прозревшего щенка показались дакийцу убедительными. Он глубоко задумался, уронив тяжелую голову на сомкнутые ладони.

– Стрелы! – вдруг нашелся мальчишка. – Вернее, не стрелы, а наконечники! Дай мне сотню наконечников с твоим клеймом!

Дурас, потомок дакийцев, так и не вернувшихся из засад на коварных римлян в высоких горах, где шумят темные ели; Дурас, потомок дакийцев, зарубленных на стене при штурме Сармагентузы, когда красные гребни на шлемах проклятых римлян застлали белый свет; Дурас, потомок дакийцев, утонувших в холодных водах Тираса, когда предательское бревно ускользало из рук, а римские наемники из федератов: эфиопские стрелки, армянские, критские лучники (будь они прокляты, и племя их проклято!) расстреливали беспомощных пловцов, как уток на болоте, – дакиец Дурас так ничего и не понял.

Сообразил вшивый мальчишка, который бросился в угол кузницы, где хранились готовые наконечники стрел и копий.

– Хозяин, мне надо много, иначе гунны не поверят!

С трудом, коль грамотных в кузнице оказалось немного, отсчитали сотню наконечников для стрел. Выбирали с греческой литерой «?». Дурас, значит. Нашли два старых кожаных мешка из-под угля, сложили туда острое «железо», обмотав его предварительно паклей.

Для верности сверху все забросали кусками породы. Мешки связали, перебросили подмастерью через плечо. Тот согнулся, сморщился и запричитал.

– А назад без пользы придешь, тут же в горне тебя и сожгу, – мрачно пообещал кузнец Дурас.

В это самое время трибун вместе с готским офицером бодро карабкались по узким ступенькам, ведущим к боевым валам крепости, на удивление широким, минимум в пять-семь шагов, что позволяло сразу нескольким защитникам разминуться в полном боевом снаряжении.

Под навесом стояли «скорпионы» и баллисты с интервалом, разумным для отражения атаки извне. Константин Германик с удовольствием отметил, что орудия хранятся так же грамотно, как и припасы арсенала. Отдельно, но недалеко от орудий, лежали длинные стрелы с закаленными наконечниками, тетивы хранились в просмоленных мешках. Аккуратно, в горку, были сложены каменные ядра для метания из баллист.