Краткий курс ненависти к человечеству

В настоящее время пострадавшие находятся в реанимации, врачи оценивают их состояние, как тяжелое.

Читков отвлекся от нарезания овощного салата и повернулся к телевизору. В кадре показывали место происшествия – белый автомобиль с разбитым задним стеклом и вмятинами на дверях и багажнике. Вокруг машины поблескивали осколки, островками окрашенные в красный цвет. Объектив камеры нырнул в салон и на пару секунд задержался на светящемся дисплее автомобильной магнитолы с недостающими кнопками на лицевой панели.

В памяти Читкова моментально всплыла картинка, как он в ярости бьет по панели кулаком.

– Вот вы и приехали, друзья… – пробормотал Читков. – Всё-таки вам разбили башку. Вот и хорошо. Поделом, – он злорадно улыбнулся.

– Пусть этот район немного отдохнет от вас. Может, и остальным будет уроком…

Читков взял пульт от телевизора и переключил канал. На экране возникла картинка с домиком, внутри которого уютно светились окна и отражался огонь камина. На заднем фоне шел дождь.

Приятный женский голос рассказывал о приключениях ёжика и его лесных друзей. Местечковый проект для кабельного телевидения, сделанный энтузиастами «на коленке», с минимальными затратами, радовал полным отсутствием надоедливой рекламы и малейшего намёка на негатив и насилие, коими изобиловали 99 процентов современных каналов.

Слушая, как ёжик пришел на выручку своей подруге сове и помог ей разрешить конфликт с медведем, Читков неторопливо поужинал и, решив окончить рабочий день, а вместе с ним и неделю, выключил звук на телефоне.

«Всё, – подумал он. – Имею право на вечерний сериал. Или даже на два сериала».

А вслух сказал:

– Хьюго, пошли смотреть кино.

Глава III. Хьюго

Птицу Читкову подарили сотрудники на тридцатилетие. Сказали, что говорящая. Читков поступил, как, наверное, всякий, кому впервые принесли говорящего попугая: уселся перед клеткой и начал произносить простые, дурацкие слова, которые, по его мнению, должен был повторять попугай.

Диалога не получалось.

– Ладно. Выясним тогда, как тебя зовут. Кеша, Жорик, Абраша, – звал Читков, надеясь, что птичка отреагирует, услышав знакомое слово. Опять ничего.

– Нифига ты не говорящий, – произнес Читков, которому уже надоели попытки разговорить птицу, молчащую, как партизан на допросе. Он отвернулся и засвистел.

Свистун из Читкова был так себе. Но почему-то именно этот «нехудожественный свист» побудил птицу подать голос.