Краткий курс ненависти к человечеству

 – Лето объявило нам войну и мы принимаем бой. Будем ставить кондиционер!

Птица с интересом смотрела на него своими крохотными немигающими глазками. Слова «кондиционер» в его лексиконе не было, поэтому оценить задумку хозяина он не мог.

Что такое климатическая система, Хьюго узнал через три дня, когда бригада монтажников приехала на вызов и привезла с собой это чудо инженерной мысли – средство управления погодой, призванное сделать нестерпимую летнюю жару пригодной для жизни.

Их было трое. Один главный – говорить надо было только с ним и деньги отдавать надо было только ему, – двое других помощники.

Работалось сложно. То не сверлится, то не выходит, то не заходит, то не дотягивает, то свисает, то не включается, а то вдруг не выключается.

Когда пришло время вешать внешний блок, было принято решение установить его не под окном, а сбоку на стене. То есть блок должен висеть сбоку от окна на уровне подоконника, а посему предполагалось, что должны приехать альпинисты.

Установщики насчет альпинистов заговорщицки промолчали, зато почему-то попросили Читкова выйти в другую комнату, на случай, если он боится высоты.

Предчувствуя неладное, Читков всё же остался, о чём вскоре пожалел: один из парней высунулся из окна, просверлил сбоку дырки и повесил первый из двух кронштейнов, на которые ставится внешний блок кондиционера (сорок килограмм, на секундочку). Установив первый кронштейн, парень залез на него и стал сверлить дырки для второго кронштейна. Давайте повторю. Парень запЁрся на кронштейн шириной в 5—7 сантиметров на девятом этаже. Без страховки. С перфоратором. И стал сверлить дырки. Его помощник ему подавал инструменты из окна.

Далее он закрутил второй кронштейн, вместе с товарищем кое-как водрузили блок (сорок килограмм, помните?) на своё место, прикрутили его и закурили…

Провозились весь день. В самые страшные, трудные минуты, когда вся операция висела уже на волоске («А тут трубы разные». – «Да я вижу, бл@дь…» – «А чё делать будем?» – «Да я думаю, бл@дь…") – в эти минуты один из помощников, толстый-толстый, подходил к окну, упирал свой крупный лоб в стекло, в одну точку как будто смещая всю свою нутряную мощь, и тоскливо вздыхал, как ребёнок, которого не выпускают гулять, – и думал, напряжённо думал, – и так его было жалко в этот момент, что язык не поворачивался ему сказать: «Стёкла только на прошлой неделе помыли».

Пусть, думал Читков, ничего страшного, пусть будут пятна, помоем ещё раз, зато будет прохлада.