Вектор: Послесловие

Ранее он относился к станции как к очередному объекту с очередной трагичной историей, все же, правда, неужели тут есть чему удивить, кроме масштаба этого сооружения, рассчитанного на несколько тысяч сотрудников? Но, оказавшись за спинами Троицы и Октавии, Наваро словно поддался давлению каждого монитора, изображение с которых отражало внутренние органы Вектора. Глядя на них все дольше и дольше, он почувствовал, будто это станция смотрит на него.

Даже без вида самой станции со стороны передавалось понимание устрашающей глубины и величественности одновременно.

Огромный и таинственный, даже без ужасающей истории и контекста, Вектор вызывал трепетный страх, чуть ли не заставляющий пресмыкаться перед своим величием. Некоторые помещения казались совсем уж нетронутыми временем, не более чем картинкой, куда прямо сейчас можно попасть без лишней мысли об угрозе. Другие же вынуждали визуализировать предшествующие ужасные события вокруг попыток людей продлить свою жизнь путем создания когда-то безопасных мест, надеясь на спасение извне. Множество изолированных мест, куда рано или поздно пробирались твари Вектора, не просто узаконивая свое существование, но еще и отхватывая территорию путем уничтожения бывших владельцев. Где-то люди оставили мемориалы в память о погибших, где-то просто решались уйти из жизни раньше несправедливой кары, ну а некоторые места были отголоском человеческой адаптации, благодаря чему редкие индивиды подстраивались под новые реалии, превращая свое окружение и правила социума под стать безумию иноземной Жизни. Были еще и третьи места, будто бы совсем из другого мира, имеющего мало общего с научно-исследовательской станцией: Жизнь там распространялась бесконтрольно, превращая все окружение в уродливую и непригодную для человека среду обитания, куда попасть – страшнейшее наказание для любого из людей. Границы между этими тремя видами локаций порой были размыты, вынуждая наблюдателей со стороны гадать о том, кто же все-таки жил в том или ином уголке лабиринта без выхода: обезумевшие, лишенные всех стандартов морально-нравственного социального мира или же существа безумного происхождения, поддающиеся какому-то извращенному понятию иерархии. Но подавляющим результатом долгих лет изгнания выступал все же настоящий холодный ужас, ставящий под вопрос какую-либо попытку оправдания когда-то принятых решений устроить большую жертву ради понимания с последующим обузданием иноземной Жизни.